Марина Наумова - Наверху

— Так, значит, это шумное дело… — Скейлси краем глаза смотрела в расположенный сбоку экранчик — кончиком хвоста ей удалось нажать, как ей показалось, нужную кнопку — ту, которую перед этим нажимал Зофф, но в успехе она не была уверена.

— Сфабриковано с самого начала! Видела бы ты, моя милая, как перепугались наш Президент и Бонни, когда этот шизанутый капитан начал передавать свое сообщение! Если бы не я — они так и обделались бы!!!

«…Сфабриковано с самого начала…» — поползли по экрану радара белые буквы, оттесняя на задний план точки кораблей…

Рекламная красотка развернулась на экране, демонстрируя всем черные кружевные трусики, на которых вдруг забелели ползущие строчки: «Ваш приятель Медный сможет немало рассказать. Когда он прыгнул потрошить членов комиссии по расследованию, все заговорщики только рты разинули от удивления… Тут, правда, вмешался один из ваших, ну, так у охраны хватило ума все перепутать, и беднягу в белом шарфике тотчас пристрелили… Не знаю, кто он там был — Священник или нет, но на шуточку Медного все так и купились: полчеловечества было готово лопнуть от возмущения. Правда, потом…»

«…Эта Рипли припугнула его хищником, и тот раскололся, да я успел вовремя перехватить запись, так что все осталось шито-крыто. Присяжные и секунды не колебались, вынося приговор. Жалко только, что из-за нее Медный не сумел устроить перестрелку — пара взорванных военных кораблей озлобила бы всех еще сильнее» — возникло на большом экране Кэмбриджского университета; лектор, забыв о своих обязанностях и приличии, уже несколько минут сидел на кафедре и смотрел вместе со всеми…

На всех экранах, в каждом аппарате, так или иначе связанном с центральной информационной системой, возникали все новые и новые разоблачения…

— Ну ладно, — сказала вслух Скейлси, снова нажимая на кнопку. — Это все теория… А ты можешь показать мне хоть что-нибудь на практике? Отменить закон… Нет, это будет слишком. А вот мог бы ты отдать приказ об освобождении этих людей?

— Конечно! — подтвердил Зофф. — Только что это тебе даст? Я не хочу этого делать. Мне выгодней, если они завтра же умрут. Я даже отказался в честь этого от своей законной добычи — Президент обещал мне одного на съедение… Или тебе самой захотелось попробовать живого мяса?

— Я просто хочу убедиться, что твои слова — не пустая болтовня. Это будет наглядно, и я сразу тебе поверю.

— Нет, — готовый уже было повиноваться Зофф вдруг остановился — врожденная подозрительность взяла верх над чарами незнакомки. — Ты обманываешь меня… Тебе что-то надо!

— Да! — воскликнула Скейлси, заметившая перемену в нем; теперь ей надо было срочно придумывать новую ложь — но такую, в которую он мог бы поверить. И почему врать учит только жизнь? Как пригодилось бы ей такое искусство!

— Тогда — что? — напрягся Зофф. Он был мельче ее и слабее физически. Скейлси ничего не стоило бы его убить — она прекрасно это сознавала и была уверена, что сделает это — как только он выполнит ее просьбу. Но кто другой тогда сможет сделать то, ради чего она продолжала разговор сейчас? Спасти тех, кого еще можно спасти, — разве эта цель не была выше мести за Священника, за Все Равно, еле успевшего рассказать ей о случившемся и умершего на ее глазах, за других, которых Скейлси не знала, за свою растоптанную веру в доброту мира, людей, наконец…

— Я хочу спасти их, — искренне призналась Скейлси, глядя Зоффу прямо в глаза. — Хочу…

— Но почему? — признание чуть не сбило его с толку. Зофф был уверен, что незнакомка начнет сейчас запираться и отнекиваться.

— Ты знаешь, почему меня согласились отдать не родившемуся на нашей Планете? Потому что я сама появилась на свет за ее пределами. Те люди, которых я хочу спасти — моя семья. Ты понимаешь это? Без их согласия я не стану твоей. А если ты спасешь их — это будет хорошая плата за будущее родство.

— Погоди… — немного растерялся Зофф. — Ты ведь имеешь в виду только Рипли?

— У мамы тоже должен быть мужчина, у него при этом может быть еще одна женщина, — не колеблясь, возразила Скейлси. — Значит, все это — семья. Большая семья. Моя семья, — она сделал паузу и вдруг привлекла Зоффа к себе, и оттого, насколько слабым он ей показался, у Скейлси захватило дух. — Я поняла: ты просто не можешь сделать этого! — они касались теперь друг друга, и Зофф начал дрожать от близости ее тела. — Ты мне врал!

Ее щупальце соблазняющим жестом пощекотало его бок — и в следующую секунду она оттолкнула ошеломленного самца.

«Вот и мой сон, — подумала Скейлси, начиная полурефлекторно отплясывать особый предбрачный танец, на какое-то время почти полностью лишающий самцов разума. — Вот я и соблазняю чужого мужчину, которого не люблю…» Чтобы не думать об этом, она настолько сосредоточилась на гипнотизирующих движениях, что и сама начала впадать в полузабытье…

— Так ты выполнишь мою просьбу? — слова давались ей с трудом: пробудившийся инстинкт все сильнее подчинял себе тело, не имеющее достаточного опыта противостояния.

— Да!!! — закричал Зофф, неловко хватаясь за стены и корпус компьютера. — Погоди!!! Я сейчас…

Голова монстра исчезла под шлемом с электродами.

«Я должна остановиться… должна остановиться…» — движения Скейлси начали замирать, становясь все более медленными; вскоре она уже просто переминалась с ноги на ногу и пошатывалась. Голова кружилась, сознание балансировало на грани…

— Вот! — воскликнул Зофф, снова поднимаясь. — Взгляни на этот лист. Кто угодно, любая экспертиза признает эти подписи подлинными… Вот — Президент, вот — генеральный судья, вот — председатель трибунала… Копия уже направлена в тюрьму!

— Тогда пошли туда!

— А ты? — потянулся он к Скейлси.

— С их согласия — не забывай! Я не хочу, чтобы ты потом передумал!

— Только один раз, крошка, только один… — дрожащие от возбуждения щупальца и лапы потянулись к ней, и Скейлси ощутила исходящее от них жгучее тепло… Может, и впрямь — один раз? Нет! А Пилот? А ее долг? Она зашаталась, несильно и ритмично, словно танец перешел во вторую стадию… Никто не властен над страстью тела… никто… Морда Зоффа, будто бы потерявшая вдруг свое уродство, прикоснулось к ее брюху, наполняя его щекоткой, шея изогнулась…

— Нет! — простонала Скейлси.

Шея… удобно подставленная шея… На шее есть три «мертвых точки»: две спереди, прикрытые малыми хитиновыми щитками, одна — сзади… Воздух над точкой казался выпуклым, как вполне видимая кнопка… А точка-кнопка? Вот ведь она!!!