Филип Дик - Нарушенное время Марса

— Наверное, ты права, — сказал Джек. Ему стало дурно от ее слов. Они прозвучали так верно, так правдоподобно.

— Ты никогда не общался с Гелио, — продолжала Дорин. — Он самая циничная и жестокая личность, которую я когда-либо встречала. Он злорадствует вместе с Арни и ненавидит всех на свете. Он действительно крайний эгоист.

— Это я попросил Арни взять мальчика? Или это была его идея?

— Он сам предложил. Ты, поначалу, не соглашался. А оптом стал вдруг таким инертным, замкнутым. Было поздно, и мы здорово напились — ты помнишь это?

Он кивнул.

— Арни предпочитает «Джек Дэниельс» с черной этикеткой. Я выпила пять стаканов… — она грустно покачала головой. — Ни у кого на Марсе нет таких прекрасных напитков, как у Арни, по крайней мере, я не встречала.

— Я не знаток по этой части, — сказал Джек.

— Я знаю. Ладно. Я не рассчитываю на тебя. Фактически, ни на кого нельзя положиться. Прошлой ночью все произошло так быстро. В какой-то момент мы все были заодно: ты, я Арни — а потом, как бы внезапно, стало ясно, что мы — на противоположных сторонах, что мы никогда не будем снова вместе, во всяком случае, не будем друзьями. Печально. — Она потерла глаз. Слеза скатилась по щеке. — Боже, я плачу, — сердито сказала она.

— Если бы мы могли вернуться обратно и пережить прошлую ночь…

— Мне бы не хотелось ничего менять, — сказала она. — Я ни о чем не жалею. И тебе не следовало бы.

— Спасибо, — сказал он. И взял ее за руку. — У меня будет самое лучшее — ты. Как говорится, все, что имею — ношу с собой.

Она улыбнулась и быстро закончила завтрак.

Стоя за прилавком своего магазина, Анна Эстергази заворачивала бандероль для отправки по почте. Когда она начала писать адрес, какой-то мужчина широкими шагами вошел в магазин. Анна оторвалась от своего занятия и посмотрела на него — высокий, стройный, в огромных очках. Ей стало тошно, когда она узнала доктора Глоба.

— Миссис Эстергази, — сказал он, — мне хотелось бы поговорить с вами, если позволите. Сожалею о нашей ссоре — я вел себя недостойным, оскорбительным образом и прошу прощения.

— Что вам угодно, доктор? — довольно холодно сказал — миссис Эстергази. — Я занята.

Понижая голос, доктор забормотал монотонной скороговоркой:

— Миссис Эстергази, это имеет отношение к Арни Котту и проекту, который он осуществляет при помощи взятого из лагеря аномального мальчика. Я хочу, чтобы вы применили ваше великое усердие в целях человеколюбия и повлияли на мистера Котта, чтобы не допустить несправедливую жестокость по отношению к невинному, замкнутому, шизоидному субъекту, который, по причине своих способностей, оказался втянутым в планы мистера Котта. Этот человек…

— Подождите, — перебила она, — я ничего не понимаю. — Она кивком головы пригласила его в подсобное помещение магазина, где никто из вошедших не мог бы их подслушать.

— Этот человек, Джек Болен, — заговорил доктор Глоб еще быстрее, чем прежде, — постепенно может превратиться в неврастеника из-за мстительности Котта, и я прошу вас, миссис Эстергази… — Глоб упрашивал ее, не переставая.

«Ах, какая жалость, — подумала она. — Впрочем, он хочет втравить меня в новые хлопоты — а не достаточно ли у меня и без того забот?»

Тем не менее, она выслушала, так как не было иного выбор. Это было в ее натуре.

Постепенно из монотонного бормотания доктора Глоба она стала понимать, что тот пытался объяснить. Совершенно ясно, что он имел зуб на Арни. Но, кроме этого, было что-то еще.

«Доктор Глоб представляет собой странную смесь идеализма и ребячьей зависти: удивительный род людской», — слушая его речь, думала Анна Эстергази.

— Да, — заметила она, — это похоже на Арни.

— Я думал обратиться в полицию… — вдруг заявил Глоб, — или к властям ООН, а затем вспомнил о вас, и вот — я здесь. — Он смотрел на нее заискивающе и одновременно решительно.

В десять утра того же дня Арни Котт переступил порог офиса И-компании в Банчвуд-Парке. Долговязый смышленый китаец лет сорока подошел к нему и спросил о цели визита.

— Меня зовут мистер И.

Они пожали друг друг руки.

— Я хочу поговорить о Болене, которого вы ко мне направили.

— Конечно, конечно. Ведь он высококвалифицированный специалист?

— Естественно. — Мистер И заговорил с истинной китайской осторожностью. — Он мне так понравился, что я хочу взять его к себе на работу. Арни достал чековую книжку. — Сколько это будет стоить?

— Ох, мы так дорожили услугами мистера Болена… — всплескивая руками, запротестовал мистер И. — Нет, сэр, мы можем только временно откомандировать его к вам, но ни за что на свете не расстанемся с ним.

— Назовите мне цену, — сказал Арни и про себя добавил: — «Ты тощая продувная бестия».

— Расстаться с мистером Боленом? Но нам некем заменить его!

Арни терпеливо ждал.

Учитывая настойчивость пришедшего, мистер И наконец сказал:

— Полагаю, что возможно поднять наши записи. Но потребуется длительное время, чтобы оценить даже приблизительную стоимость мистера Болена.

Арни продолжал молчать с чековой книжкой в руках.

Купив трудовой контракт Джека Болена, Арни Котт полетел в Левистоун домой. Он обнаружил Гелио вместе с Манфредом в гостиной, где бликман громко вслух читал мальчику книжку.

— Что значат ваши ритуальные заклинания? — спросил Арни.

Опуская книжку на колени, Гелио ответил:

— У ребенка задержка речи, с которой я борюсь.

— Дубина! — сказал Арни. — Тебе не справиться с этим. — Он снял пальто и протянул его Гелио. Помедлив, с явной неохотой, бликман отложил книжку, принял пальто и отправился повесить его в платяной шкаф.

Казалось, уголком глаза Манфред наблюдал за Арни.

— Как дела, малыш? — сказал Арни дружелюбно. Он похлопал мальчика по спине. — Послушай, хочешь обратно в дурдом, в этот отвратительный лагерь? Или хочешь остаться со мной? Даю тебе десять минут на размышление.

Про себя же Арни думал: «Ты останешься со мной, не имеет значения, что ты сам решишь. Ты — всего лишь сумасшедший немой «фрукт», постоянно танцующий на цыпочках, не разговаривающий и никого не замечающий. И ты обладаешь талантом предвидения будущего, он заключен в твоих растительных мозгах, и ты вчера ночью это убедительно доказал».

Вернувшийся Гелио сказал:

— Он хочет остаться с вами, Господин.

— Конечно, хочет, — сказал Арни с удовольствием.

— Его мысли, — продолжал Гелио, — также ясны и понятны для меня, как мои — для него. Мы оба — заключенные на враждебной земле, Господин.