Михаил Грешнов - Эхо (Сборник фантастических рассказов)

Лег на траву передохнуть, успокоиться. Огромность события не умещалась в мыслях и в чувствах. Вопросы всплывали один за другим, кололи и жгли, будто мне под череп запустили ежа. Откуда Несси? Как оказалась в городе? Как теперь быть, что из этого выйдет? Тише, успокаивал я себя, думай!

Макет по Слайду привезли пароходом. Естественно, его не спрячешь в каюте и даже в трюме. Макет был на палубе, и. Несси увидела его. Из реки? Скорее всего, и поплыла за ним. Что ее толкало, инстинкт? Несси вышла на берег, очутилась на площади. Нуждаясь в ласке, стала сама ласкать макет, не понимая, что это игрушка. Пережила ужас, когда игрушка сломалась, кинулась прочь. Тут я увязался за ней, оба оказались за городом, подвернулось случайное озерко. Животное устало или, чувствуя жажду, потянулось к воде. А что дальше, что дальше? Сердце закатывалось у меня от этого вопроса. Сколько опасностей подстерегало животное в нашем мире. Как уберечь Несси, куда увести, спрятать? Разве спрячешь такую громадину?..

Между тем проселок у озерка оживал. В Торренс потянулись телеги с овощами и пешеходы. Я глядел па них и не замечал. В голове вопросов не убавлялось.

— Что поймал? — Кто-то обо мне подумал — рыбак.

Я не ответил, но спросил в свою очередь:

— Хлеб есть?

— Есть. — Прохожий опустился на траву рядом.

— А сигареты?

Тот отсыпал из пачки дюжину сигарет. Все это молча — я боялся, что голоса потревожат Несси. К счастью, человек оказался неразговорчивым.

— Бывай, — сказал он на прощанье.

К обеду мне удалось уснуть.

Разбудили меня странные звуки: кто-то невдалеке плевался. Слышалось шуршанье, чавканье и плевки. С минуту я слушал, не понимая, где я и что вокруг. Несси! — вскочил. Шлепнул плевок и еще плевок.

Я соскользнул в воду, — по колена, по пояс, — раздвинул тростник. Несси срывала узкие жесткие листья, перетирала их — нижняя челюсть двигалась вправо, влево — и, высосав сок, выплевывала жвачку. Увидя меня, не прекратила занятия — потянулась за листьями. Пожевала и выплюнула.

— А… — сказал я. Камыш не подходил ей к обеду. Минуту я стоял, раздумывая; как об этом не догадался раньше?

— Пойдем! — сказал я решительно Несси.

И Несси пошла. Сыграло ли тут роль внушение или мой решительный тон? Или Несси поняла, о чем я хотел сказать?

Шли по дороге. Теперь я впереди. У меня был план: до Каледонского канала миль двадцать пять. Канал соединяет озера Лох-Лохи и Лох-Несс. Вот и определился наш путь. В какое другое место я мог увести Несси?

Дорога обогнула озерко, открылся поселок. Надо было остановиться, подумать, как показаться на люди, — но было поздно. Не дальше как в двадцати шагах навстречу шли двое: низенький, толстый, с трубкой в зубах, и другой, повыше, с обвязанной теплым платком щекой.

Сердце у меня обмерло: что-то будет?

— Кого ведешь? — спросил меня толстый, с трубкой, когда мы подошли ближе.

— Несси, — ответил я, пришлось приостановиться.

— Ха!.. — сказал толстяк, губы его расплылись в улыбке.

Второй, обвязанный, спросил:

— Еще кто будет?

— Как — кто? — не понял я.

— Кинг-Конг, например, — ответил обвязанный.

— Вы что, не верите? — спросил я. — Живая Несси!

Толстяк вынул изо рта трубку и сказал:

— Каучуковая…

— Мозги у тебя каучуковые, — ответил я.

— Мозги настоящие, — возразил толстяк. — А такие штучки мы уже видели.

— Акулу, например, — подсказал обвязанный. — Глотает целые корабли.

— Во-во, — подтвердил толстяк. — Осьминоги космические еще…

Готов поклясться — мужчины не были пьяными. Но от их суждений я растерялся.

— Живая Несси! Не видите?

Толстяк сунул трубку в зубы и вместе с дымом выдохнул:

— Не обманешь — не продашь.

— Пойдем, — обернулся я к Несси.

Прохожие молча смотрели нам вслед. Когда я оглянулся через минуту — продолжали свой прежний путь.

«Однако»… — подумал я. Мне было радостно, что встреча прошла легко. Но меня и задевало — не поверили.

Тут мы вступили в поселок. Несси надо было кормить, и я прикидывал, как это сделать. Вечер был будничный, люди работали на огородах; с противоположного конца улицы — поселок вдоль улицы просматривался весь — входило стадо овец.

Миновав два-три дома, мы остановились у обширного огорода. Старик и двое парней убирали капусту.

— Можно у вас купить капусты? — спросил я через изгородь.

— А это кто? — спросил старик, показывая на Несси.

— Она хочет есть, — ответил я.

— Резиновая?

— Живая!

Старик, вслед за ним парни приблизились к изгороди.

— Сколько потребуешь? — спросил один из парней, облокачиваясь на изгородь.

— Не знаю, почем капуста.

— Да нет, — возразил парень. — За представление.

Меня принимали за балаганщика!..

Старик между тем швырнул на дорогу вилок капусты. Несси выкинула голову на разом утончившейся шее — овощ хрустнул в ее зубах.

— Я же говорил — резиновая, — сказал старик.

Подошли соседи. Смотрели, как Несси хватает вилки, работает челюстями. Комментировали:

— Кибернетика…

— До чего ведь дошли. Как настоящая!

— Настоящая и есть! — попытался я пробить стену недоверия.

На меня даже не глянули.

— Куда у нее девается? — спрашивали,

Сами себе отвечали!

— Соломорезка.

— Сам сделал? — обратился ко мне старик. Одобрил: — Ловкач!..

Другие возражали:

— Провинция. То ли дело Кинг-Конг…

«Грамотеи!.. — возмущался я про себя. — Насмотрелись по телевизорам на сверхобезьяну, механическую акулу…»

— В общем, не плохо, — сбалансировали наконец мнение. — Откуда ты? — И меня, похоже, заметили.

— В Торренс привезли на трейлере… — начал я.

— Это мы видели, — возразили мне.

— Вся Британия видела!

Подошли овцы, потянулись к капусте. Несси защелкала зубами и зашипела.

— Звуковой эффект… — заметил парень, швыряя очередной вилок.

Кто-то повторил, как вначале!

— Кибернетика…

Плату за капусту с меня не взяли.

— Хорош, хорош, — отвел деньги старик. — Спасибо за развлечение.

Под собачий лай мы с Несси покинули поселок. Вообще, собаки надоедали нам больше всего. Да еще мальчишки.

— Эй! — кричали. — Почему у твоего верблюда один горб?..

Мальчишки принимали Несси за живое существо. Собаки в этом не сомневались.

Что касается самой Несси, то более спокойное животное трудно себе представить: шла за мной, поглядывала по сторонам. Изредка шикала на собак — свысока. Кличку поняла сразу. Заботу мою чувствовала, сама ни о чем не беспокоилась — быть бы сытой. Больше эксплуатировала меня — корми, пои, охраняй, — превратила в пажа при своем вельможном высочестве…