Кит Педлер - Мутант-59

Усталые и небритые ученые сосредоточенно таращились в бинокулярные микроскопы. Осмотр очередного стеклышка, запись в блокноте, и стеклышко отправлялось в ведро с дезинфицирующим раствором.

Тут же проводились опыты на чувствительность бактерий к антибиотикам. Чашки, используемые для этой цели, отличались тем, что поверх ровного слоя желе с выращенными в термостате бактериями накладывались кружочки из фильтровальной бумаги. На каждый кружочек наносилась капля какого-то определенного антибиотика, так что любое замедление роста бактерий, вызванное антибиотиком, выглядело бы как прозрачное колечко вокруг накладки.

В иммунологическом отделении три женщины в белых халатах сидели у вытяжных шкафов, за самодельными экранными фильтрами, и разносили по сотням стеклянных пробирочек, установленных на штативы, капельки чистой сыворотки. Как только штативы наполнялись, их забирали в расположенную по соседству водяную баню, где они медленно подогревались до температуры человеческого тела.

Надо всей этой кипучей деятельностью висел несвежий суповой запах питательных сред. Воздух был пропитан сыростью — в соседней комнате располагались паровые стерилизационные печи. По запотевшим окнам струйками сбегала влага.

В углу главной лаборатории стеклянными стенами был отгорожен отсек. Здесь было сухо и прохладно, сюда не проникало тропическое лабораторное зловоние. За столом сидел профессор Кенделл. Он был худ и похож на птицу, голову его покрывали мягкие седые волосики. Пока он присматривался к остальным, предоставляя им возможность оживленно спорить.

Райт присел на краешке стола. Джеррард тяжело опустился в кресло. Потом вошел и Скэнлон — он оседлал жесткий стул рядом с Кенделлом.

— Если быть совершенно честными, — произнес профессор, дотошно выговаривая каждый звук, — то мы потерпели почти полное фиаско. Учтите — мы уже перепробовали все известные антибиотики. Из всех из них бактерии сколько-нибудь чувствительны лишь к одному — к неомицину «Д».

— Так почему же мы его не используем? — вмешался Райт.

— Потому что, дорогой мой доктор Райт, в целом мире неомицина хватит лишь на то, чтобы стерилизовать несколько квадратных метров. Боюсь, от нас потребуется куда большая изобретательность. Нет, нет, здесь мы потерпели неудачу и, увы, должны это признать.

— Уверен, что развитие мутанта связано с полимером, который был использован для самораспадающихся бутылок, — сказал Джеррард. — На заброшенной станции метро мы убедились в этом своими глазами: вокруг каждого кусочка бутылки наблюдалась повышенная активность микробов. Я доставил вам образцы, вы их видели.

— Ну, и что из того? — ответил Райт. — Если мутанту нравятся наши бутылки, это еще не значит, что в них и есть причина всех зол…

— Я этого и не утверждал, — парировал Джеррард. — Я сказал лишь, что тут есть какая-то связь.

— Что вы предлагаете? — мягко спросил Кенделл.

— Мне еще самому неясно, — ответил Джеррард рассеянно. — Есть какая-то смутная догадка, что-то такое бродит в голове, но что? — Он задумался. — Почему, собственно, не помогают обычные дезинфицирующие препараты?

— До известной степени помогают, — ответил Кенделл. — Дезинфекционные команды в настоящее время ничем другим и не пользуются. Беда в том, что все эти препараты оказывают лишь поверхностное воздействие. А нам нужно что-то более радикальное. Нужен метод, добирающийся до корней проблемы. Чтобы добиться успеха с помощью лишь дезинфицирующих препаратов, пришлось бы буквально залить центр Лондона лизолем или чем-то в этом роде. Нет, надо найти специфический метод, который исходил бы из свойств самого мутанта…

— Предположим, что я прав, — продолжал Джеррард. — Предположим, что в пластмассе, использованной при изготовлении бутылок, действительно есть что-то особенное. — Он повернулся к Райту: — Когда вы впервые задумались над строением молекулы дегрона, каковы были ваши посылки? Каким путем вы пришли к окончательному решению?

— Главное требование, — ответил Райт, — заключалось в том, чтобы создать длинную полимерную цепь с нестабильными связями. Использовать светочувствительность отдельных звеньев таким образом, чтобы воздействие света размыкало прежние связи и связывало оставшиеся валентности с кислородом…

— Извините, я что-то не совсем понимаю, — вставил Кенделл.

Джеррард пояснил:

— Длинные молекулярные цепи дегрона под воздействием света и кислорода распадаются.

— Весьма изобретательно, — пробормотал профессор.

— А вы могли бы нарисовать нам эту молекулу? — обратился Джеррард к Райту.

— Разумеется. — Райт взял фломастер и начал быстро водить им по листу бумаги. — Основная цепь выглядит вот так. Здесь расположены аминокислотные остатки, — на листе росла сеть линий, точек и символов, — здесь оксифенил, а здесь хинонное кольцо. Вот эти связи, как видите, нестабильны, и если часть цепи разрывается, это сразу же приводит к образованию чрезвычайно активных радикалов. Достаточно буквально нескольких квантов света…

— И что тогда? — спросил Джеррард.

Райт не сдержал удивления:

— Ну, неужели вы не понимаете? Тогда молекула распадается на четыре составляющие. Вот, вот, вот и вот. — Он указал на рисунок. — Затем эти составляющие становятся добычей обыкновенных бактерий.

— Но почему? — упорствовал Джеррард.

Райт начал терять терпение.

— Послушайте, мы с вами обсуждали это добрую сотню раз…

— Прекрасно! И все-таки, пожалуйста, объясните еще раз. Где-то тут и таится то самое, в чем я пытаюсь разобраться. Расскажите мне снова, какие свойства молекул делают их добычей обыкновенных бактерий.

— Но это отнюдь не обыкновенные бактерии! — прервал его Кенделл. — На всей планете нет больше ничего подобного. Это совершенно новый вид…

— Ну хорошо, — согласился Райт. — Получив молекулу, которая под воздействием света распадается на более мелкие части, мы постарались придать этим частям возможно большее сходство с полипептидами…

— С полипептидами? Извините, я опять не… — начал Кенделл.

Джеррарду пришлось вмешаться снова:

— Полипептиды — молекулы среднего размера, которые составляют основу белков.

— Ясно! — отозвался профессор. — Вы хотели, чтобы остаток пластмассы был похож на белок.

— Совершенно верно, — согласился Райт. — Нашей целью было создать пластмассу, половинчатую по своей структуре: вначале вполне надежный материал для отливки сосудов, но как только отрывной полоски не стало и на пластмассу попал свет, она превращается в вещество, разлагающееся самым естественным образом, в нечто такое, что можно бросить в кучу удобрений…