Андрей Имранов - Восход над Шалмари

– На небольшом расстоянии я могу определить, является ли очередной субъект нашего поиска моим соотечественником. Но на значительном удалении – нет, не могу. У меня есть след души… некий набор признаков, однозначно характеризующий субъекта. К сожалению, этот набор довольно сильно меняется с возрастом, изменением условий и места жизни, даже настроением субъекта, поэтому для поиска я использую только самые константные элементы следа. Приходится мириться с тем, что остающийся набор уже не уникален – ему будут соответствовать все субъекты, имевшие личный контакт с искомым в течение некоторого времени. Поисковое заклинание даёт мне направление на субъект, обладающий указанными элементами следа, и расстояние до него. Повторюсь, определить точно, является ли этот субъект тем, кого я ищу, я могу только вблизи, на расстоянии порядка десяти метров.

– Блин, у меня башка щас от твоих объяснений заболит. Нет бы просто сказать. Ладно ещё, тебе не дурак какой попался, а я – всё же чего-то да понял. Слушай! Придумал, – Витька залез с ногами на кресло и развернулся назад, положив локти на спинку сиденья. – Я понял, это вроде как в Интернете искать чего-то. Ну, например, если мне надо найти решение задачки про бассейны. Если я напишу всё условие задачи целиком, оно мне ничего не найдёт, а если я напишу просто «задача про бассейн», оно мне столько всякой фигни найдёт, что закачаешься её всю смотреть. Я тогда начинаю дописывать потихоньку всякие подробности, в конце концов, находится совсем немного, и среди этого обычно есть то, что мне надо. А если бы я сразу начал просматривать всю эту тыщу сайтов, которые мне Яндекс нашёл, я бы и за неделю не управился. Так, может, и ты так сделаешь? Ну… не знаю, как объяснить лучше, ну ты же понял?

– Я понял. Ты предлагаешь расширить набор элементов. Хорошее предложение, я сейчас как раз думаю над этим. Но во-первых, новый поиск тоже займёт некоторое время, которое можно потратить на проверку уже найденного. Но это не главное. Я допускаю, что ар-Лорин – моя соотечественница – закрыта от сканирования и я вообще не смогу найти её таким образом. Тогда единственная возможность завершения моего поиска – найти того, кто с ней контактирует, и выяснить, где она находится. Те люди, которые встречались с ар-Лорин ранее и которых мы проверили сегодня, не имели контакта с ней долгое время и не знают, где она находится сейчас.

Витька задумался. Вздохнул.

– Ну, типа понимаю. Сложно всё, блин. А кстати, – Витька оживился, – так это – она? А она не это… не твоя… э-э-э… возлюбленная?

– Нет, – спокойно ответил Рорик, – я с ней никогда не встречался.

– А, – разочарованно откликнулся Витька, – жаль. Вот если бы она была твоей любимой, тогда бы ты её точно нашёл. Это во всех фильмах так. Ну да ладно, может, ты её найдёшь и полюбишь, так что ещё не всё потеряно. Давай поехали дальше искать. Ну ты всё-таки подумай, как сократить, угу? Куда дальше поедем? – Витька протянул карту.

– Сюда, – ответил Рорик, вглядываясь, – в Киселево, – и, запнувшись, добавил вопросительным тоном: – На Литейный переулок?

Витька присмотрелся, кивнул:

– Угу.

Слез с кресла, расцепил пальцы.

– Едем в Киселево товарищ Агранов, Литейный переулок, 1.

– Заправиться бы надо, товарищ майор, – просительным тоном сказал водитель, включая поворотник, – бензину километров на двадцать осталось, не больше.

– Нет проблем, – Витька проверил карман, в котором ещё оставалось несколько тысячерублевок, – заезжай на любую заправку по дороге, зальём полный бак, нам, пожалуй, всю ночь колесить.

Рорик вдруг проявил интерес к происходящему.

– Бензин – это топливо для этой машины? – спросил он, выделив интонацией слово «бензин».

– Ага, – сказал Витька. – Понимаю, непривычно. У вас-то небось машины давно все на ядерном топливе, да? – И добавил, вздохнув: – У нас тоже скоро кончится, лет через пятьдесят. Так говорят, во всяком случае. А пока он всё дороже и дороже.

Рорик Витькино любопытство проигнорировал:

– Каким образом производится заправка?

– Заправка производится на заправке… – Витька засмеялся. – Ну как по-другому скажешь? Заезжаешь там к колонке, пистолет в бензобак вставляешь, деньги платишь и заправляешь. Да щас сам увидишь. Как только, так сразу же.

Рорика процесс заливки бензина заинтересовал. Он даже вышел из машины, сходил вместе с Витькой к кассе, посмотрел, как тот суёт в окошечко деньги, получает сдачу. Кассирша понимающе кивнула Рорику и улыбнулась, но Рорик не обратил на неё внимания. Вернулся вслед за Витькой к колонке, где водитель уже вставил заправочный пистолет в горлышко бензобака, постоял, посмотрел. Но когда колонка начала, жужжа, отсчитывать литры, Рорик интерес к происходящему потерял и полез обратно на своё место на заднем сиденье.

– Бензин из нефти делают, – сказал Витька, садясь в машину, – а нефть из земли качают. Если в какой стране нефть есть, то там её за границу продают и живут хорошо. У нас, правда, нефть вот есть, а живём мы не очень хорошо, но в общем-то и неплохо. Но в других странах, где нефть есть, и получше живут. Это если их Америка не завоюет. Объявят террористами всех, придут и завоюют, у них армия сильная потому что. У нас, конечно, всё равно сильнее, но у нас генералы плохие, а то бы мы давно Америку победили. Но и они к нам не лезут – понимают, что если полезут, то тут-то им кирдык и будет, вот.

Рорик. молчал. Витька поёрзал на сиденье и спросил:

– А у вас там как эта… международная обстановка? Спокойная? У вас уже, наверное, один сплошной город на всю планету и никаких стран давно нету?

– Я не знаю, как у нас, – ответил Рорик. – Я родился на другой планете, в научной экспедиции. А там, в основном, доиндустриальные общества.

– А, – сочувствующим тоном отозвался Витька, – понимаю. У меня папа с мамой тоже в экспедиции познакомились. Мама в Темрюке жила, а папа там городище раскапывал. Ну и увёз её сюда, я тута и родился. А там, между прочим, персики прямо на деревьях растут. А абрикосы так даже вообще просто в лесу – идёшь и кушаешь от пуза, сколько захочешь, веришь, нет? Я так не очень. А доиндрус… индус-три-альные общества – это как?

– Дикие. – В голосе Рорика прорезалось что-то похожее на злость. – Родоплеменная культура, рабство, низкий уровень знаний, высокий дифферент уровня жизни, чрезвычайно низкий уровень управления.

– Ух ты, – сказал Витька, – это вы, получается, среди дикарей живёте, да? Папа говорил, это очень сложно. Сам он в такие экспедиции не ездил, но там, в институте у него, одного знакомого чуть дикари не убили, когда они там чего-то раскопали, чего эти туземцы священным местом считали. Дикари, чё с них взять. Хорошо хоть автоматов у них не было. Ваши небось тоже до пушек ещё не додумались?