Андрей Синицын - Eurocon 2008. Убить Чужого

Нельзя, конечно. А следовательно?

Следовательно – противник, реальный или предполагаемый, всегда должен существовать, представлять собою угрозу и делать, таким образом, существование и вооружённых сил, и разведки насущной необходимостью, без которой ну никак нельзя.

И сейчас, когда военные действия между извечными конкурентами уже, по сути дела, начались, руководители обеих разведок, не сговариваясь, пришли к мнению о необходимости срочно встретиться и обсудить ситуацию.

Нет, они ни в коем случае не собирались предавать интересы своего мира, своего государства. Наоборот: каждый из них всей душой хотел сохранения своей планеты в качестве мира сильного, независимого, процветающего. Но каждый из них понимал: такое возможно лишь при условии существования государства-оппонента.

Только пока оно есть, тонус твоего мира будет поддерживаться на нужном уровне и даже усиливаться. Исчезнет постоянный противник, одержишь ты безоговорочную победу – и твой мир, помимо его желания, начнёт расслабляться. Терять тонус. Чем дальше, тем быстрее. Мускулы его превратятся в кисель, зоркий взгляд затянется пеленой благодушия.

Да, конечно, в войне надо стремиться к победе и ради неё делать, ну, пусть не всё, но почти всё. Однако – в разумных пределах. Сохраняя побеждённого врага достаточно жизнеспособным, не утратившим независимости, хотя и вынужденным отказаться от претензий на Сирой и обложенным разумной контрибуцией. Начнётся очередной предвоенный период. Ну а необходимость активных действий разведки на этом этапе не вызовет ни малейших сомнений даже у самого безмозглого парламентария (если только там можно найти «самого»).

Вот почему встреча была предложена, согласие получено и условлено место: в разумном отдалении от театра предстоящих схваток, на яхте «Голдфиш», принадлежавшей, как бы странно это ни показалось, не какой-то из разведок, а крупному сирогскому предпринимателю, чьи активы имелись и на Эвриле, и на Стурисе. Этот яхтсмен был, естественно, кровно заинтересован в скорейшем и благоприятнейшем для всех разрешении конфликта.

Кстати, власти ни Эврила, ни Стуриса об этом демарше не проинформировали. До этого уровня секретности они допущены не были. Даже и сам Президент-император. И это, наверное, правильно. Потому что это уже не политика была, а дело действительно серьёзное.

16

Как уже было сказано выше: кто знал, какой на самом деле предстоящая война представлялась фельдмаршалу Скару, автору планов и приказов?

Ответ краток и однозначен: никто.

Потому что исторический герой прекрасно понимал: побеждают неожиданностью. А всё то, что уже было однажды придумано, применено и впоследствии описано, оказаться неожиданным никак не может. Тем более если это было найдено и придумано им самим – человеком, чуть ли не каждый шаг которого был известен, зафиксирован и изучен. Любая новая победа требует нового решения. Война – не математика, но скорее искусство иллюзиониста: всем кажется, что в его цилиндре нет ничего, и вдруг артист извлекает из пустоты одно, другое, третье – и притом такое, чего там, судя по размерам, помещаться вообще не могло. И сейчас обстановка требовала от него перевоплощения именно в иллюзиониста, а вовсе не в учителя арифметики.

Так что созданные и переданные разработчикам планы, отданные приказы на перемещение флотов и соединений, чья логика явно вытекала из его предыдущего опыта, – всё это (Скар был в этом уверен) очень быстро станет известным командованию противника, а если и не будет донесено, то будет этим командованием разгадано и все меры противодействия будут своевременно приняты. Следовательно – говорить и писать надо одно, делать же – совсем другое. Так фельдмаршал и поступал.

Иными словами, вся деятельность Скара, видимая со стороны, на самом деле была лишь дезинформацией в полном масштабе. Об этом не должен был знать никто, кроме него самого, автора и исполнителя. И действительно не знал.

Когда прозвучали команды и флоты Эврила двинулись указанными курсами, лишь небольшая группа, что состояла из крейсера, на котором Скар держал свой флаг, и эскадрильи лёгких кораблей его охраны, осталась на исходной позиции, не позволяя угадать, какое же из двух направлений окажется главным, а на каком станет разыгрываться лишь отвлекающая операция. При этом противник считал, что направление, в каком двинется сам Скар, на деле и окажется отвлекающим. Всё то, что в военных силах Стуриса было способно видеть и слышать, ни на миг не выпускало из внимания флотилию Скара – а она упорно оставалась на месте, не позволяя строить никаких новых предположений.

Но до тех пор, пока с этим не возникало ясности, войска и флоты Стуриса вынужденно оставались на исходных, по-прежнему готовые в любое мгновение кинуться в сторону, где возникнет опасность, но всё ещё не определив этой стороны. Начинать же движение прежде времени означало бы подставиться атакующему и таким образом сделать первый шаг к собственному поражению. В то же время преступным казалось и оставаться в бездействии, когда флоты противника пусть неизвестно куда, но двигались, понемногу сокращая расстояние между собой и Стурисом.

По сути дела, шла война нервов – первая и, быть может, главная стадия сражения.

Бездействовать было мучительно. Но главком сил Стуриса, до боли стиснув зубы, решил, что он не уступит. Он дождётся первого же демаскирующего действия Скала – и уж тогда…

Но этого действия всё не было. Армады Эврила сближались между собой столь же неторопливо, сколь приближались к Стурису. Мелькнуло даже совершенно идиотское предположение: уж не собрался ли Скар атаковать в лоб именно там, где сейчас сконцентрирована вся мощь Стуриса? Атаковать открыто, без малейшей попытки сманеврировать, ввести противника в заблуждение, заставить растеряться? Но столь безграмотный замысел не мог бы возникнуть даже в голове кадета первой роты, ещё только начавшего разбираться в командах «Подъём!» и «Отбой!». Тут, видимо, имела место вот какая хитрость: закрутить лихую карусель на минимально безопасном расстоянии от Стуриса, затрудняя для обороняющихся открытие прицельного огня по эврилианским кораблям, разделиться в этой кутерьме не на два направления, а на несколько, разлететься звездой – и таким образом заставить флоты обороны тоже рассредоточиться. В таком случае даже тогда, когда направление удара станет ясным, обороне куда сложнее будет собраться в кулак, и прорыв и выброс десанта на планету сможет осуществиться с наименьшими потерями.