Джо Холдеман - Миры (сборник)

Несколько мусульманок поджидали у входа в храм своих мужей (или всей группой – одного мужа?). Им, естественно, доступ в храм, к эротическим скульптурам, был закрыт кораном. Но поездка для них не бессмысленна. В Бхарате они могут приобрести чадру нового фасона и показать миру свои лица. Большинство людей, встреченных нами в Каджуахо, носят одежду европейского стиля.

В книжной лавке храма Джефф приобрел «Кама-сутру» с иллюстрациями, на которых изображены скульптуры Деви Джагадамби. Я решила выспаться по дороге из храма в отель…

13 февраля. Яркое впечатление от посещения Бхарата смазано непередаваемой грязью и нищетой Калькутты. Наш гид сообщил, что прежде здесь никогда не было такой грязи. Грязь появилась с нашествием двадцати миллионов беженцев из Бангладеш, спасающихся в Калькутте от голода…

14 февраля. Вьетнам – единственный реальный союзник США в Юго-Восточной Азии. Во Вьетнаме, куда бы мы ни пришли, местные жители встречали нас с подчеркнутым гостеприимством. Ничего удивительного, если учесть, что страна окружена советскими и просоветски настроенными государствами, – и только американская военная мощь способна препятствовать захвату Вьетнама этими государствами. Особенно велика угроза со стороны Китая, который претендовал на территорию своего соседа в течение тысячелетий.

Я решила не ехать в Советский Союз, так как транспортные расходы очень велики. Дорога «съест» половину тех денег, что остались у меня на сегодня. А Виолетта подалась в Кампучию, поглядеть на Ангкор Ват и присоединиться к нашей группе в Хошимине.

Ханой – изумительно чистый город, несмотря на то, что жизнь в нем бурлит…

15 – 17 февраля: Токио; Киото, Осака, Хиросима.

23 февраля. Перед тем, как начнется заключительный этап нашего путешествия, нам выпало два дня «чистого» отдыха. А что ещё делать в Гуаме, если не валяться на пляже, не плавать в теплом море, не радоваться друг другу?

Время от времени пытаюсь привести в порядок свои мысли о Джеффе, разобраться в чувствах к нему. Все правильно, я люблю его, но это совсем не та любовь, какую я испытываю к Дэниелу. Чувство к Джеффу сродни моему увлечению Чарли в ранней юности, когда по жизни тебя ведет не разум, а зов плоти. И я, и Хокинс, мы оба прекрасно понимаем, что у нас с ним, увы, не тот роман, который длится долго. Это обстоятельство придает нашим отношениям особую прелесть, наполняя грустью сердца.

До меня вдруг дошло, что я знакома с Хокинсом дольше, чем с Дэниелом, и, вероятно, знаю его уже лучше, чем Дэна.

И никогда не говорю с Джеффом о любви! Кого защищаю?

25 февраля – 6 марта: Манила, Папуа, Дарвин, Перт, Мельбурн, Сидней, Анкоридж, Фэрбенкс, Кетчикан, Гвадалахара, Мексиканская Д.Ф., Акапулько.

Глава 36

Калейдоскоп

Как только я устроилась в общежитии, тотчас поспешила в читальный зал библиотеки, к своему тайнику. Дневник, написанный на папиросной бумаге, оказался на месте, но кроме него я ничего там не обнаружила. Я надеялась найти письмо от Бенни.

Когда я уезжала в кругосветное путешествие, мне следовало запомнить, в каком именно положении я оставила листочки папиросной бумаги в журнале. Похоже, к ним кто-то прикасался, но… я не была в этом уверена. Если кто и читал мой дневник, то, по всей вероятности, это был Бенни. Через пару недель выясню у него.

Я позвонила по телефону в дом, где жил Аронс, и домовладелец сообщил мне, что Аронс внезапно исчез, не заплатив по счету за аренду комнаты. Хозяин конфисковал все имущество Бенни и через девяносто дней намерен это имущество продать. Я сказала, что, вероятно, буду не прочь купить некоторые книги из бывшей библиотечки Бенни.

Я набрала номер регистратуры университета и записалась на двенадцатичасовой курс по современной истории, политике и экономике – курс будет читаться «вживую», – а потом отправилась на Пенсильванский вокзал приобретать сезонный проездной билет по Америке.

Все же как хорошо, что я – опять в Нью-Йорке. Не надо ломать голову над переводом с очередного неизвестного тебе иностранного языка. Не надо буквально через день являться на очередную таможню. Я соскучилась по Нью-Йорку. Лондон чище него, Токио больше, Париж красивее, и так далее – но какой из городов так многогранен, так многолик, как Нью-Йорк? Он поистине перенасыщен контрастами. Промышленность и декаданс, роскошь и нищета, оазисы покоя и очаги вечной напряженности, прошлое и будущее! Ах, старина Нью-Йорк…

Мы с Джеффом поужинали во вьетнамском ресторане. После десерта я пожаловалась Джеффу, что университет вымогает у меня дополнительные деньги за комнату в общежитии. За ту комнату, в которой ноги моей не было в течение четырех или пяти дней, пока я ездила по Штатам.

– Ты можешь переехать ко мне, – предложил Хокинс.

– Мысль интересная, но не выход из положения, – сказала я. – А завтра им придет в голову брать с меня плату за обучение в тройном размере. Дабы компенсировать потерю квартиросъемщицы.

– Не придет. Если ты выйдешь за меня замуж, – сказал Хокинс.

Я уронила мороженое на юбку.

– Что? Выйду замуж?

– А что тут такого? Люди имеют обыкновение жениться и выходить замуж, – пожал плечами Хокинс. – А я тебя люблю.

– Джефф… – Я размазывала мороженое по юбке салфеткой. Мой мозг заклинило. – Джефф, мне казалось, ты понимаешь, я и Дэниел, мы…

– Понимаю, – кивнул Хокинс. – Но ведь и меня ты любишь, правда? Хоть немного любишь?

– Ты же знаешь, что люблю. Но при чем тут брак, женитьба? Через шесть месяцев я улечу домой, и ты никогда больше не увидишь меня, – сказала я.

– Я уже размышлял об этом, – сказал Джефф. – Есть два варианта. Первый: мы подписываем брачный договор, в котором оговариваем срок, когда именно ты расторгаешь наш договор и покидаешь меня. Лучше любить и потерять, чем никогда не потерять по той причине, что терять нечего.

– Не думаю, что приму твое предложение, – пробормотала я. – Все не так просто.

Если есть на свете что-то светлое, разве это не брак?

– У меня свой взгляд на брак и на проблему в целом. Взгляни на неё с точки зрения антропологии. Брак по расчету – вещь распространеннейшая, ты знаешь. Когда ты находишься среди дикарей, самое безопасное – на время принять правила их игры.

– Я слаба в антропологии, – ответила я. – Каков же второй вариант?

Он чуть согнул ладонь – так, что получилось подобие купола, и уставился на нее.