Георгий Гуревич - НФ: Альманах научной фантастики. Вып. 19

Внезапно он сложился втрое и, прежде чем кто-нибудь осознал смысл его движения, уже был на коленях.

— Как оплошавшее дите стою перед вами многогрешен!

Все так и застыли, лишь кто-то, подавленно вскрикнув, закрыл лицо руками. Постыдней и хуже вида упавшего на колени старика, его с дрожью простертых рук была та поспешная готовность, с которой он это проделал. Никто не допускал возможности такой развязки от одной лишь видимости намека на ее желанность. Но намек-то вышел не кажущийся… И во всем этом была своя страшная логика, ибо за ней стояла многоопытность холопа, который чутко улавливает окрик и точно знает, когда можно пререкаться, а когда следует униженно себя растоптать.

Смотреть на это было так омерзительно, думать о своей тут вине так нестерпимо, что Игорь с белым от ужаса лицом первым метнулся к пульту, вырвал его из сомлевших рук товарища. Все погасло с коротким, прозвучавшим, как пистолетный выстрел, щелчком. Исчезла обстановка девятнадцатого века, исчез и Булгарин. Но и оставшись наедине со своим временем, все молчали, не смея поднять глаз; как будто рядом еще находился жуткий призрак.

Геннадий Мельников

ЛЕКАРСТВО ОТ АВТОФОБИИ

1

— …Дело в том, доктор, что последнее время я стал бояться автомобилей.

Психиатр оторвался от карточек, выпрямился, снял очки и посмотрел на посетителя. Мужчина лет пятидесяти семи — пятидесяти восьми, ссутулившись, сидел на краешке стула, сцепив ка острых коленях кисти рук, — весь какой-то обмякший, усталый, — и видно было, что ему очень неловко сидеть вот так посреди комнаты, такой чистой и светлой, в своем поношенном костюме, сидеть, как на каком-то странном экзамене, когда экзаменатор еще ничего не знает, а он, хотя уже и о многом догадывается, но старается отвечать коротко, односложно, чтобы у того, сидящего за столом, не сложилось мнение о его полной безнадежности.

— Простите… что вы сказали?

— Последнее время я стал бояться автомобилей…

МАЗ с трейлером на прицепе врезался в «Волгу», когда она неожиданно вынырнула из-за рефрижератора, стоящего на обочине трассы. Удар пришелся левым передним колесом МАЗа в дверцу водителя, и «Волга» мгновенно сплющилась. Водитель МАЗа потерял сознание, и сцепившиеся машины слетели с полотна дороги в кювет, едва не задев рефрижератор. Бульдозер сорвался с трейлера и завалился на бок.

Всего лишь миг… и проезжая часть снова свободна, как несколько секунд назад, но теперь ока уже не та, да и все теперь не то, воздух, пыльная трава на обочине, само пространство — все изменилось, стало другим, настороженным, сжатым, враждебным…

Психиатр достал носовой платок и стал протирать стекла очков.

— Все мы в той или иной степени боимся автомобилей… Страх — одна из защитных реакций организма. — Он понимал, что говорит словами учебника, но нужно было что-то говорить, чтобы не затянулась пауза, пока он будет обдумывать не совсем обычное сообщение посетителя. — Если бы люди потеряли чувство страха, вернее, инстинкта самосохранения, человечество давно бы перестало существовать.

Посетитель нервно хрустнул костяшками худых рук.

— Все это я понимаю, доктор, но… видите ли… у меня совсем не то, о чем вы говорите…

— Вы хотите сказать, что у вас чувство страха больше нормы?

Посетитель поднял голову и впервые посмотрел в глаза психиатру.

— Нормы?.. О какой норме может быть речь, когда я боюсь даже стоящего на месте… даже неисправного автомобиля!

Первым к месту аварии подбежал водитель рефрижератора, затем несколько человек с птицефермы, расположенной метрах в двухстах от дороги. Кто-то из них побежал звонить по телефону, но «скорая помощь» вряд ли кому здесь требовалась… Водитель «Волги» был буквально спрессован между дверцей и сиденьем, мужчина в сером костюме непонятно как оказался под колесами трейлера, а на двух женщин и мальчика лет десяти старались не смотреть…

— Да, доктор, я испытываю необъяснимый страх при виде любого автомобиля, трактора и даже мотоцикла…

— Продолжайте, пожалуйста.

— Я не могу объяснить причины этого страха… Я не боюсь, например, что меня задавят, а просто испытываю страх… страх в чистом виде…

Психиатр продолжал машинально протирать стекла очков.

— Послушайте, доктор, — продолжал посетитель, — вам что-нибудь известно об автофобии?

Почти одновременно подъехали «скорая помощь» и милицейская «Волга». С обеих сторон от рефрижератора выстроились две длинные очереди машин. Подходили водители, пассажиры, работники птицефермы, подходили и молча становились на границе невидимой окружности, в центре которой два лейтенанта производили замеры и фотографировали место происшествия, а работники «скорой помощи» осматривали погибших.

— Как вы сказали? Автофобия?.. — брови психиатра поднялись над оправой очков, отчего на лбу резко обозначились складки.

— Возможно, это у вас называется по-другому?

— Фобия, — повторил вслух психиатр и замолчал. Навязчивые состояния, необоснованные страхи, опасения… Клаустрофобия, астрофобия, еще несколько фобий, но автофобия… — Нет. Про автофобию мне, честно говоря, слышать не приходилось. Но вы не беспокойтесь, разберемся и в вашей фобии.

Психиатр нисколько не жалел, что высказал свою неосведомленность в вопросе об автофобии, так как по опыту знал, что откровенность в большинстве случаев способствует контакту с людьми, страдающими душевными недугами.

Затем прибыл на «летучке» главный инженер того учреждения, из которого был МАЗ, а следом за ним — пятитонный кран и самосвал с автогеном. Такси разрезали, тела погибших уложили рядом и накрыли брезентом. Вокруг изуродованной «Волги» лежали в беспорядке всевозможные вещи, особенно много обуви, было такое впечатление, что перед столкновением все разулись. Водитель МАЗа с перевязанной головой сидел на земле, прислонившись к ножу бульдозера, и на его окаменевшем лице не отражалось ни одной мысли…

— Давайте начнем по порядку, — предложил психиатр. — А чтобы облегчить дело, я буду задавать вопросы, а вы отвечать.

Посетитель приободрился.

— Хорошо, доктор.

— Так вот, — психиатр снова снял очки и отложил в сторону карточку, которую успел просмотреть. — Когда у вас это началось?

— Месяца полтора назад.

— Сразу или постепенно?

— Сразу, доктор, как только проснулся.

— Зовите меня Юрием Николаевичем.