Дмитрий Шубин - Пять дней мимикрии

Сообщение о том, что босс местной ячейки компартии в курсе дела, вызвало шквал одобрительных эмоций. В салон заглянул один из блюстителей закона и, убедившись в отсутствии причин для негодования, вновь убрал голову. В течение десяти минут в автобус запихнули еще несколько человек, дверь захлопнулась и «передвижная камера заключения» тронулась в путь.

Отделение милиции оказалась в пяти минутах езды. Двухэтажное, обшарпанное, ничем не примечательное здание постройки прошлого века. Автобус остановился возле лестницы, ведущей в цокольный этаж.

– Давайте, прапорщик, запускайте вначале голубых! – крикнул офицер в фуражке.

Прапорщик, снял каску, вытер рукавом вспотевший лоб и водрузив синий пластиковый колпак на место открыл дверцу автобуса. Задержанные посетители кафе стали выходить из салона и спускаться вниз. Большинство передвигалось непринужденно, видимо многие из них бывали здесь и ранее.

В небольшой прихожей находился стол с плексигласовой табличкой «Дежурный по отделению». Пожилой майор встал со стула и когда все арестованные скучились в углу, произнес:

– Так, так, так Опять гомики драку устроили.

Возражать почему-то никто не стал.

– Подходите по одному, вытряхивайте содержимое карманов на стол. Расписывайтесь и в камеру. Всем понятно?

Ответа майор, видимо, не ждал, так как сразу же повернулся, подошел к столу и уселся на свое место.

– Сержант! – крикнул он.

Открылась массивная дверь и в прихожую вошел невысокого роста и плотного телосложения милиционер с беретом на затылке. На лоб спадала густая прядь обесцвеченных волос.

– Давай, Андрюша, садись. Надо вести опись.

Сержант сел на стул, стоящий сбоку от стола, подтянул к себе пачку бланков, взял шариковую ручку и вопросительно посмотрел на своего начальника.

– Давайте, первый! – громко сказал майор.

Толпа произвольно выстроилась в очередь. Первый задержанный стал выкладывать на стол содержимое своих карманов.

– Ключи с брелком, – произнес дежурный по отделению и, бросив их в пластиковый пакет, взял в руку следующую вещь. – Презервативы, пять штук. Рубли – три сотни. Записываете сержант?

– Да, – ответил подчиненный.

– Итак, далее… Фотография друга. Посмотри, какой красавец, – майор повернул карточку лицевой стороной к сержанту и когда тот ответил кивком головы, бросил ее в мешок. – Здесь его нету? Я бы отправил его в камеру к братве. Наверное, измены с десятью зеками ты бы ему не простил? Ну что тут у тебя еще? Барахло всякое. – Начальник сгреб остальные вещи: носовой платок, ручку, часы и горсть семечек со стола в куль. – Давай расписывайся и проходи вон в ту дверь.

У Петра забрали сотовый телефон, ключи от машины и дома, пачку рублей и несколько сотенных долларовых купюр, все золотые изделия и документы. У Орлова изъяли дискеты и остатки денег. Карманы Винпулькера оказались пусты, что немало удивило майора. В итоге все арестованные очутились в одной большой клетке, отгороженной от остального пространства тремя решетками. Просторное помещение имело несколько таких камер, расположенных впритык к друг к другу вдоль двух стен. Тусклый свет подвешенных под потолком фонарей создавал светлые участки. Остальное пространство находилось в полумраке. Сидений в клетках не было, поэтому все задержанные уселись просто на пол и время от времени выкрикивали ругательства в сторону другой камеры, в которую заперли демиков.

Возле входа на стуле сидел маленького роста охранник и пытался читать книгу. Форма была явно не по размеру и висела на нем балахоном, притом мятым и давно не чищеным. Когда ругательства между соперниками достигали пика именуемого шумом, милиционер пытался окриками осадить арестованных, однако это вызывало лишь ответный шквал мата – уже в его сторону. Тяжело вздыхая, охранник смотрел на часы, и вновь возвращался к чтению.

Примерно через полчаса входная дверь, скрипнув, отворилась и в помещение шагнул дежурный по отделению. Шум мгновенно прекратился, все обратили свои взгляды на вошедшего. Охранник поднялся со стула. Сразу же за майором в изолятор временного задержания зашел чернобородый человек в военной форме цвета хаки с красным беретом на голове.

– А это еще что за бородач? – удивился Петр. – Я думал, пришел секретарь нашей ячейки.

Орлов выглянул из-за спины управляющего и сразу нагнулся, узнав в чернобородом – Чегевана. Сердце бешено заколотилось.

– Делай вид, что нас не знаешь, – прошептал он.

– За вами?

– Да, – коротко ответил Григорий и отвернулся, хотя отлично понимал, что таким образом встречи с командиром партизан ему не избежать.

Чегеван с майором подошли к решетке, отделяющей от них камеру с коммунистами, и бородач, указывая пальцем на «близнецов», сказал:

– Вон те двойняшки. Я заберу их.

– Рядовой! – крикнул дежурный по отделению. – Отпирай.

Охранник подбежал к камере и, открыв дверцу, отступил в сторону.

– Эй, близняшки, на выход, – громко произнес майор.

Григорий тяжело поднялся на ноги и вышел из клетки. Винпулькер последовал за ним.

– Проходите, проходите, – произнес майор. – Можешь забирать их. Вещи нужны? У одного из них вообще ничего нет, даже документов.

– Заберу все, что есть, – ответил Чегеван и подтолкнул «близнецов» к выходу.

Григорий хотел обернуться и посмотреть в последний раз на Петра, но вовремя сообразил, что даже небольшой кивок в ту сторону может плачевно сказаться на его судьбе, а может и на судьбе всего кафе «Мавзолей». Ведь уничтожили же они «Хакер порт».

– Ну что, братья, я же говорил вам, что никогда не теряю своих денег. Давайте двигайте вперед, снаружи вас ждет прекрасная клетка из пуленепробиваемого стекла.

Глава 24. Собрание.

20 октября. Россия, 40 км к югу от г. Москвы. 09-15.Время местное.

Тело ныло, желудок выворачивало, но Майя заставила себя подняться и сесть на край кровати. Она накинула на плечи атласный халат, взяла небольшой будильник с тумбочки и, посмотрев на него, громко крикнула:

– Охрана!

В комнату заглянул один из парней, стоявших с наружной стороны входных дверей.

– Позови Алика и принеси минеральной воды.

– Слушаюсь, Майя Матвеевна, – ответил охранник и скрылся.

Через пять минут вошел старший телохранитель с небольшой пластиковой бутылочкой «Боржоми» в руке. Казалось, бурная ночь на его состоянии никак не отразилась. Свежевыбритое лицо, пронзительный взгляд, оценивающий ситуацию. Он подошел к девушке и протянул воду. Пахнуло пряным запахом лосьона. Полякова, открыв ящик тумбочки и вынув оттуда флакончик с белыми таблетками, откупорила его и вытряхнула пару маленьких капсул на ладонь. Запив их несколькими глотками «Боржоми», Майя спросила: