Джон Уиндэм - Планета в подарок

Джанет, нагрузившись покупками, выбралась из машины.

— Дорогой, я отправляюсь пешком, а ты приезжай, как только откроют дорогу.

Констебль поколебался с минуту и наконец заговорил, понизив голос:

— Что ж, раз вы здесь живете, я скажу, но учтите: это строго между нами. Лучше не пытайтесь добраться до Мидвича, мадам. Никто не может попасть туда, такие вот дела.

Мы уставились на него.

— Это почему же не может? — спросила Джанет.

— Как раз это мы и пытаемся выяснить. А теперь вам пора. Как только дорога освободится, вы узнаете об этом — я позабочусь.

Спорить было бесполезно. Этот человек выполнял свой долг, к тому же делал это по возможности дружелюбно.

— Ладно, констебль, — согласился я. — Меня зовут Гейфорд, Ричард Гейфорд. Мы остановимся в гостинице. В случае чего передайте сообщение через портье.

Я вывел машину на шоссе и, поскольку не было оснований сомневаться, что и вторая дорога на Мидвич перекрыта, повернул назад к Трейну. Но как только мы миновали Стоуч, тут же съехал на проселочную дорогу.

— Что-то слишком уж чудно, — сказал я, давай-ка рванем через поля и поглядим, что там творится.

— Почему бы и нет, — Джанет открыла дверцу. — Этот полицейский был явно не в своей тарелке.

Самое странное во всем этом деле то, что Мидвич был типичной английской деревенькой, где, как известно, ничего и никогда не происходит. Мы с Джанет прожили здесь уже почти год и были абсолютно уверены в справедливости этого мнения. И местные жители лишь посмеивались, оглядываясь на надпись «Не беспокойте Мидвич!», установленную при въезде в деревню. Надобности в ней не было ну никакой.

И почему именно Мидвич был избран ареной жутких событий 26 сентября — навсегда останется загадкой.

Мидвич расположен в восьми милях к северо — западу от Трейна. Вдоль шоссе друг за другом идут деревушки Стоуч и Онили, от каждой из которых отходит дорога к Мидвичу. В центре нашей деревни разбит прямоугольный сквер, по его периметру выстроены церковь, почта, магазин мистера Уолта и несколько коттеджей. А вообще в Мидвиче около 60 коттеджей и домиков, деревянная ратуша, поместье Киль и еще Ферма.

Ферма это аккуратное здание в викторианском стиле, обросшее несколькими современными пристройками, когда здесь разместили исследовательский центр.

Ни полезных ископаемых, ни стратегических объектов, ни автодрома — ничего такого в Мидвиче нет, лишь Ферма иногда вносила в его рутинную жизнь свежую струю.

Веками в Мидвиче растили хлеб, пасли овец, и до того самого злополучного вечера 26 сентября казалось, что так продлится миллионы лет.

Однако нельзя утверждать, будто Мидвич оказался уж совсем на обочине истории.

В 1931 году здесь был центр эпидемии холеры, а еще раньше, в 1916, вражеский дирижабль сбросил бомбу: та упала на вспаханное поле и, слава богу, не взорвалась. К числу значительных событий относится то, что однажды местную конюшню осчастливила своим пребыванием лошадь Кромвеля, а Уильям Уодсворд, посетив развалины аббатства, сочинил один из своих хвалебных сонетов.

В остальном же время, казалось, обходило Мидвич стороной. Спокойными и неторопливыми были его жители. Почти все, исключая викария с женой, семью Зеллаби, доктора, меня с Джанет и, конечно, исследователей, жили здесь уже много поколений с безмятежностью, возведенной в ранг закона. День 26 сентября не сулил ничего необычного.

Правда, мисс Брант — как она заявила позже — обеспокоилась, насчитав у себя на поле целых девять сорок. Да еще мисс Огл расстроилась, так как навидалась во сне всяческих бесчинств, творимых вампирами. Кроме этого, ничто не говорило о том, что в Мидвиче намечалось нечто неожиданное.

Но когда мы с Джанет вернулись из Лондона, события уже развернулись вовсю. И вот вторник, 27–е…

Мы заперли машину, перелезли через ворота и двинулись полем, держась изгороди. Вскоре мы вышли на соседний участок и свернули левее, в сторону холма. Перед нами было большое поле с высокой изгородью, так что пришлось отмахать добрую милю, пока нашлись ворота, доступные для Джанет. По дороге мы миновали довольно высокий холм, с вершины которого был виден Мидвич. Правда, мешали деревья, но кое — что мы все же разглядели: купол церкви в окружении густых клубов дыма.

Чуть поодаль я заметил несколько коров, неподвижно лежащих на земле.

Я не слишком силен в тонкостях сельской жизни, но все же это показалось мне несколько странным. Коровы, что — либо жующие — вполне обычное зрелище, а вот крепко спящие… Но тогда я лишь ощутил смутное беспокойство, не более того.

Мы одолели изгородь и направились через поле со спящими животными.

Слева нас окликнули. Я оглянулся и увидел фигуру в хаки на соседнем участке. Человек кричал что-то невразумительное, но то, как темпераментно он размахивал своей палкой, не оставляло сомнений в смысле его слов. Нам приказывали вернуться. Я остановился.

— О, Ричард, ну пожалуйста, пойдем. Он далеко от нас, — сказала Джанет и побежала вперед.

Я все еще колебался, глядя на фигуру, жестикуляция которой стала еще ожесточеннее. Человек что-то отчаянно кричал.

Я решил последовать за Джанет. Когда я двинулся с места, она отбежала уже шагов на двадцать, но вдруг без единого звука упала на землю и замерла.

Я остолбенел. Если бы она подвернула ногу или просто споткнулась, я бы тут же бросился к ней. Но все случилось так неожиданно, со столь неуловимым оттенком неотвратимости происшедшего, что на мгновение показалось, будто ее застрелили.

Оцепенение длилось недолго. Я рванулся вперед, краем глаза отметив, что человек в хаки все еще машет руками. Но меня он больше не волновал. Я спешил к Джанет. И не добрался до нее. Сознание померкло так быстро, что удара о землю я уже не почувствовал.

2. В Мидвиче все спокойно

Как я уже отметил, 26 сентября в Мидвиче не наблюдалось никаких признаков волнения. Я занимался этим делом вплотную и могу с уверенностью сказать, кто и где находился в этот вечер и что делал.

Несколько молодых людей укатили в Трейн смотреть кино, в большинстве своем те же, кто был там и в прошлый понедельник.

Мисс Огл вязала на почте у коммутатора, исполненная уверенности в том, что беседа с глазу на глаз куда как интереснее, чем общение по телеграфу.

Мистер Таппер, бывший садовником, покуда не сорвал баснословный куш на тотализаторе, пребывал в скверном настроении из-за цветного телевизора, который опять барахлил, и ругался так, что жена не выдержала и ушла спать.

Все еще горел свет в окнах одной из новых лабораторий на Ферме, ничего необычного в этом не было: исследователи частенько просиживали за своими таинственными опытами до поздней ночи.