Константин Якименко - Проклятие пятого уровня

Я оставил в машине все тяжелое вооружение. Поколебавшись, снял даже броню – чтобы не привлекать внимание охраны. Оставил при себе только хомодетектор, чтобы в случае чего узнать о присутствии постороннего. Запер машину, на которую не дай бог посягнуть местному угонщику – на всю жизнь запомнит, что чувствует человек при ударе молнии. Затем сверился с планом и направился к особняку.

Жилище сенатора находится в уединенном месте, в стороне от дорог и других домов. Сам домик очень напомнил мне тот, что я видел у Ларрока – двухэтажный и скромный, без помпезности и претензий на роскошь. Только у первого вокруг был огромный парк, а здесь – небольшой, но тщательно ухоженный садик. Подходя к воротам, бросаю взгляд на хомодетектор. Расположение одной точки визуально соответствует будке охранника при входе. Другая точка где-то в саду – скорее всего, еще один замаскировавшийся охранник. Домик это устройство как следует просветить не может, но все-таки фиксирует там неопределенное пятно, которое может означать только самого хозяина. Надеюсь, эта штука не врет и он в доме один. Хотя я и не ожидал, что она так хорошо работает. Говорят, эти хомодетекторы часто дают сбои, принимая за людей всякую-разную живность. Наверное, это новая модель, прислана Тар-Хамонту по спецзаказу Эйноса. Как и деконцентратор. Интересно, как он объяснил причину, зачем нашему Центру нужны такие штуки? Эйнос ведь хочет держать все в секрете от верхов.

Спрятав датчик в карман, подхожу ко входу. Охранник сидит в своей будке с каменным лицом и даже не смотрит в мою сторону.

– Мне нужно срочно видеть сенатора Тиммена, – обращаюсь к нему.

Охранник нехотя поворачивается ко мне:

– Сенатор никого не принимает. Не трать время, иди отсюда.

Такой реакции я и ожидал. Надеюсь, я не ошибся в своем предположении.

– Лучше включи камеру, которая у тебя вон там, – указываю на ветки дерева, – и покажи ему мое лицо. Если сенатор не передумает, то я уйду.

Охранник оказался неглупый – судя по изменившемуся взгляду, оценил, как быстро я нашел камеру.

– Оставайся на месте, – его голова скрылась в будке.

Не прошло и полминуты, как он снова высунулся:

– Подойди ближе, я тебя просвечу.

Я сделал шаг. Похоже, они спрятали детектор оружия прямо в стене будки. Разумно – проверить человека еще до того, как он войдет.

Со второй попытки, когда я снял часы, эта штука осталась молчаливой. Хомодетектор, в котором не было и доли металла, она, естественно, не обнаружила. Откуда ни возьмись появился другой охранник и распахнул дверь:

– Следуй за мной.

Значит, я не ошибся, и сенатор совсем не против пообщаться еще раз с Андреем Шалькиным – тогда он предпочитал называть меня этим именем. Это хорошее начало.

Мы остановились перед дверью на втором этаже, на которую и указал мне сопровождающий охранник. Я не стал стучаться – обойдется! – а просто взялся за дверную ручку. Сразу щелкнул замок – это Тиммен отреагировал на мой приход – и я прошел внутрь комнаты.

Тар-Хамонт зря назвал его стариком. У этого старика еще крепкий вид – наверное, регулярно занимается спортом. Широко раскинувшись в кресле, он повернулся и смотрит прямо на меня хитрыми глазками, из-за которых напоминает японца. В этот раз ему нет смысла скрывать от меня свое лицо. Я захлопываю дверь – охраннику совершенно незачем слышать наш разговор. Думаю, и сенатор это понимает.

– Садись, Шалькин, – предлагает он то же, что и в прошлый раз, указывая мне другое кресло.

– Меня теперь зовут Тони Эйбрахамс.

– Мне все-таки больше нравится фамилия «Шалькин».

– Тогда, может, и я буду называть тебя полковником? Или все-таки лучше «сенатор»?

– Называй, как хочешь, – снова он говорит то же, что и тогда, но интонации сейчас совсем другие – усталые и с хорошо заметными нотками безысходности.

– Подлец ты, сенатор! – я наконец опускаюсь на стул. – Надо было бы тебе врезать хорошенько, да боюсь, не рассчитаю силу, еще вырубишься, а ты мне нужен в сознании и здравом уме. Зачем нужно было со мной договариваться, если ты сразу же наплевал на наш договор?

– Ты же не из-за этого пришел сюда?

– Не из-за этого. Тебе повезло, что первым сюда пришел я, а не кое-кто другой.

– О чем ты, Шалькин?

– Знаешь, вы тогда столько раз повторяли, что мне никуда не убежать. Меня это так позабавило! Что теперь скажешь – я был не прав? Где теперь ваша хваленая группа «Эй-Экс»?

– Я с тобой и не спорю. Вы во всем превосходите нас. Я видел в действии ваши бластеры – к счастью, только на экране.

– Мы предпочитаем называть их лучеметами.

– Не в названии дело, – заметил Тиммен.

– Это правильно. Не в названии. Ты уже говорил с НИМ после вчерашней ночи?

– С кем – с ним? Ты собрался меня допрашивать, Шалькин? Решил, что мы теперь можем поменяться местами? На это не рассчитывай!

– Сенатор, ты вообще жить хочешь? – я повышаю голос. – Он тебя убьет если не сегодня так завтра! Думаешь, отсидишься в своей крепости, и все тихо-мирно закончится? Как бы не так!

Во взгляде Тиммена появилась некая сосредоточенность. Он молча смотрит на меня, словно чего-то ждет. Я продолжаю:

– Я не знаю, зачем вы ему были нужны, но теперь ты ему точно не нужен. И он тебя убьет, чтобы ты не вывел нас на него. Да ты же сам все должен понимать, такую группу создал, черт тебя побери!

– А что предлагаешь ты? Разве не то же самое? Ну, с разницей в несколько дней?

Теперь до меня доходит, чего он боится.

– Есть и другие методы. Думаю, что ты никогда больше не вспомнишь о своей группе и о нас. Зато можешь прожить еще долгую жизнь.

– С ними вы не церемонились, – заметил сенатор.

– Убить, конечно, проще, – соглашаюсь я. – Тот, который прислал меня сюда, именно так бы и поступил, без всяких угрызений совести. Гарантию я дать не могу. Но обещаю: если к моему мнению прислушаются, ты будешь жить. Не то чтобы я очень этого хотел, но попробую сделать тебе, негодяю, такой подарок!

– Теперь я тебе верю. Ваши условия?

Как он быстро все-таки приспосабливается к ситуации!

– Ты идешь со мной, а я передаю тебя в руки тех, которые применят наши методы – более совершенные, чем ваши. И лично мое условие – хочется услышать, что вам удалось из меня вытянуть.

– Обойдешься, Шалькин.

Однако этот тип – еще довольно-таки крепкий орешек!

– Бить я тебя все равно не буду, не напрашивайся. Пройдемся пешком метров пятьдесят, потом поедем на моей машине. И я не стану говорить, что у тебя нет никаких шансов бежать. Шансы есть, но смысла нет. Даже если тебя занесет в непроходимые джунгли Африки. Меня ведь нашли, и тебя найдут.