Ирина Оловянная - Маленький дьявол

— Тебя это терзает?

— Нет, но я боялся, что тебе это не понравится.

— Ты меня обидел, — сказала Лариса не совсем серьезно. — За кого ты меня принимаешь?

— Прости, я и себя-то не могу понять. Вообще-то есть такие, которым важно, сколько денег было у твоего прадедушки.

Лариса внезапно остановилась, обхватила меня руками за шею, заставив нагнуться, и прошептала на ухо:

— Ты лучше всех!

Потом она опустила руки, лукаво улыбнулась и добавила:

— Поэтому ты сейчас пойдешь угощать меня мороженым!

— А я-то надеялся, что жареным, собственноручно убитым, горынычем.

— Это разочарование ты как-нибудь переживешь!

— Ни за что! Умру прямо здесь, если ты срочно не придумаешь мне какого-нибудь невыполнимого задания!

— Между прочим, кто-то обещал научить меня играть на бирже.

— Точно. Это выполнимо. Понадобится только комп.

— Тогда тебе придется помириться с моей мамой.

— Это что, невозможно?

— Ну почему? Просто лучше всего использовать мой комп. А для этого надо пойти к нам. А для этого надо, чтобы мама перестала сердиться из-за того похода. Понятно?

— Ага, жалеешь, что мы тогда убежали?

— Не-а, было здорово.

— Тогда тебе все равно придется пригласить меня к себе — иначе как же я принесу свои официальные извинения?

— Откуда ты только такие слова выкапываешь? — поинтересовалась Лариса.

— Да вот попался файл «История дипломатии». Там это часто. Сначала постреляют, перебьют кучу народу, а потом извинились — и никакой войны. Все спокойно, мир и благолепие.

— А где мое мороженое? — спросила Лариса, потому что мы шли совсем не в ту сторону, где его можно было получить.

Мы засмеялись и побежали обратно по аллее.

Глава 50

Утром Геракл возжелал риска и приключений. О мадонна, зачем ему? Он и так каждый вечер требует, чтобы его выпустили из Лабораторного парка, а появляется лишь под утро. В промежутке дерется с окрестными котами и ухаживает за кошками. Через год-другой все палермские молодые коты будут рыжими.

Пришлось удовлетворить его страсть к приключениям прохождением новенькой, как отметил проф, только вчера придуманной трассы. Почему он всегда обыгрывает меня в шахматы? Придумать трассу, которую я не прошел бы с первого раза, профу удается довольно редко. Эта, по счастью, оказалась не слишком сложной. Так что уже днем я был свободен и мог поехать встречать Ларису после школы.

Как всегда, она появилась на крыльце вместе с Джессикой. Обе были рады меня видеть.

— У меня для вас сюрприз! — заявил я сразу же.

Девочки переглянулись и хором сказали:

— Ну и…

— Смотрите, — протянул я им бланки стандартного договора с тренером и вежливые письма от него же, адресованные родителям девочек. — Если вам удастся убедить маму с папой отпустить вас тренироваться, то с понедельника можете ходить на скалолазание. Для вас, синьориты, будет отдельная группа, так что можете еще кого-нибудь пригласить. А если вы недельку позанимаетесь, то в будущее воскресенье можно будет не на какой-нибудь надоевший пикник катиться, а сходить в однодневный поход. Охранника профессор обещал выделить, так что у ваших мам не будет никаких разумных аргументов против — мы же вернемся домой к ночи. Можно пригласить еще каких-нибудь ребят из вашей школы, так будет еще безопаснее.

— Грандиозно! — воскликнула Джессика.

А Лариса на глазах у всех обняла меня и поцеловала в щеку.

— Родителей-то уломать сумеете?

Девочки опять переглянулись:

— А как же!

Лариса хитро улыбнулась и спросила:

— У тебя уже и маршрут разработан?

— А как же!

— Он дразнится! — заявила Джессика.

— Сегодня Энрику можно! — ответила Лариса.

На аэродроме меня пересадили обратно на тренажер, чтобы я мог «покувыркаться», как выразился Барлетта.

— Но учти, не успеешь катапультироваться — будет больно. Иначе не научишься.

— Ясно, — ответил я и пошел требовать от авиации невозможного.

За четыре часа я «разбился» двенадцать раз и два раза не успел катапультироваться. Да, это эффективно. Больше не буду. Зато какие номера можно, оказывается, откалывать!

Вечером мне пришло письмо от Ларисы: и ей, и Джессике удалось уломать родителей, девочкам разрешили ходить в секцию, а если они будут успешно тренироваться, го и отправиться в поход на один день — собственно, синьор Арциньяно с самого начала ничего не имел против. А еще я был приглашен в гости в субботу. Ох! Что я скажу синьоре Арциньяно?

Позвать с собой в поход разумнее всего Алекса и Гвидо. Гвидо я несколько раз видел около школы, и его вечно восхищенный взгляд заставлял меня чувствовать себя самозванцем. Он, конечно, с радостью согласится. Алекс, наверное, тоже. Он пока учится в другой школе, но, как я узнал, его отец стал новым директором Нью-Палермского завода электроники, который синьор Мигель отобрал у клана Джела. Так что в следующем году Алекс, скорее всего, сменит школу на более престижную и не откажется познакомиться с будущими одноклассниками. И он кажется мне самой подходящей компанией для какого-нибудь серьезного дела. И вообще для любого. А я веду с ним вялую переписку! Ну не дурак ли?!

Мы с Гераклом проходили сложное место на новенькой трассе, когда перед моими, точнее Геракловыми глазами появилась надпись: «Экстренное выключение. Возвращайтесь!» Я очень удивился, однако повел разочарованного Геракла к выходу. Теперь на нашем пути не было никаких препятствий. Профа в лаборатории не оказалось — первый раз его нет в то время, когда я возвращаюсь из Контакта.

Габриелла дала мне глотнуть сока и передала комм.

— Я слушаю.

— Энрик, — раздался голос профа, — срочно найди в парке пригодную для Контакта лесную мышь. И никуда не уезжай.

— Понял, — потянул я разочарованно, но проф уже отключился.

Я сегодня намеревался встретить Ларису, сходить на две тренировки — впрочем, одна из них проводится прямо здесь, и на нее я, возможно, попаду, — а вечером собирался опять гулять с Ларисой. Ну что за невезение!

Я поднялся и отправился в парк. Здесь живут дети Храброго Парня и еще два десятка других лесных мышей. Их все охотно подкармливают, иначе они бы не задержались: Лабораторный парк слишком мал для такой популяции.

Глава 51

Я сел, прислонившись к стволу самой большой сосны, и начал «прощупывать» лесных мышей. Этот старый, а этот глуп; четыре дочки Храброго Парня хотят жить спокойно. К тому же у них уж дети появились. А вот этот — в самый раз. Тоже, наверное, потомок моего Парня. Открываю глаза — это что еще такое? Напротив меня устроились сразу два лесных мыша. Я помотал головой: нет, в глазах у меня не двоится.