Кэтрин Куртц - Властитель Дерини

Вернувшись в свой лагерь, Келсон переоделся для похода: накинул золоченую кольчугу королей Гвинеда, зашнуровал сапоги позолоченными шнурками, обтянул талию широким кожаным белым ремнем, отделанным золотом, вложил в ножны меч Халданов, с которым ходили в походы его предки.

Золотой шлем Келсона сверкал в лучах заходящего солнца, соперничая блеском с игрой драгоценных камней, которыми была усыпана маленькая корона, украшавшая шлем. Со шлема горделиво спускалось алое перо. На плечах свободно висел алый плащ, а руки обтягивали тонкие перчатки алой кожи.

Белый конь плясал под ним и горделиво выгибал длинную шею, когда руки в алых перчатках твердо и уверенно натягивали поводья.

Рядом с Келсоном ехали Морган, Дункан, Кардиель, Арлиан, Нигель и его сын Конал, офицеры Моргана и некоторые другие из числа наиболее знатных.

Вот в таком порядке они выехали сегодня из Корота и в таком порядке должны были вступить в бой с армией Венсита спустя несколько дней.

Но в данный момент главным было то, что они объединились, что они идут на соединение с другими войсками, верными престолу.

Они знали, что одержали первую победу в этой войне - моральную победу в стенах Корота. Впереди у Келсона будут и другие, более примечательные дни. Но вряд ли король Гвинеда забудет о том дне, когда он выехал из Корота, так как этот день принес ему первую настоящую военную победу победу, несмотря на то, что ни один меч не был обнажен.

Он выступил в двухдневный поход к Джассе в приподнятом состоянии духа.

18

Они прибыли в Джассу, как и планировали, так что им еще оставались ночь и день на согласование военных планов. Однако никаких вестей от армии с севера не поступало. Более того, уже целую неделю вестей не было ниоткуда. Беспокойство возрастало. Теперь, когда в Гвинеде было достигнуто согласие и единство, исход войны представлялся Келсону благоприятным, но неизвестность тяготила молодого короля. Морган, ко всему, был сильно обеспокоен тем, что ему не удавалось вступить в контакт с Дерри.

Он пытался много раз, но контакт через магический медальон не получался. Все попытки Моргана и Дункана были тщетны. Морган был уверен, что на таком сравнительно небольшом расстоянии можно было бы, по крайней мере, нащупать, где находится Дерри в данный момент. Но никаких следов Дерри Моргану обнаружить не удалось. Даже усилив свои чувства до предела, Морган не нащупал ни малейшего контакта и с неохотой должен был заключить, что Дерри либо погиб, либо находится в руках могущественного врага и поэтому не может ответить на вызов Моргана.

Больше всего Морган боялся, что Дерри мертв, он ругал себя, считая, что дал ему очень опасное задание, послал на верную смерть.

Итак, в ночь перед выходом армии в поход в епископском дворце Джассы допоздна горели свечи.

Епископ Кардиель предоставил Келсону для проведения военного совета зал заседаний Курии как самое подходящее место. В то время как там обсуждался план действий, солдаты армии Гвинеда спали у своих костров в долине у озера под Джассой.

Военный совет был в самом разгаре. Огромный стол очистили от посуды и остатков ужина, чтобы освободить место картам, схемам, руководствам по тактике и стратегии. В комнате звучали с полсотни голосов. Опытные военачальники обсуждали план кампании, рисовали на картах яркие стрелы, указывающие перемещения войск, своих и чужих, направления ударов и прочие военные премудрости.

Слуги вносили в зал фрукты и сыр, но мало кто интересовался едой. Хотя на столах стояли кувшины с вином и люди время от времени наполняли кубки, веселья не ощущалось, атмосфера была суровой, напряженной, даже угрюмой. Военачальники стояли плечом к плечу с князьями Церкви, которые, несмотря на свое сугубо невоенное образование, иногда давали дельные советы, поражавшие даже опытных вояк. Изредка в зал вызывали младших офицеров различных родов войск, чтобы они, как специалисты, ответили на некоторые частные вопросы. Зал был полон звяканьем металлических шпор о каменный пол, стуком ножей о дубовые кресла и стол, люди входили и выходили, споры не утихали.

Король решил в эту ночь остаться в стороне. Одетый в простую тунику, без короны, Келсон беседовал с мелкими священниками и дворянами, стараясь успокоить свои разгулявшиеся нервы. Все дела Келсон предоставил решать Моргану, Нигелю и другим генералам. Он решил провести время среди тех, кто был его опорой, но не мог предложить ему ничего, кроме слепой преданности.

В случае необходимости Келсона приглашали в зал. Он выслушивал военачальников, но принимать решения отказывался, понимая, что генералы и военные советники разбираются в вопросах войны гораздо лучше него, несмотря на то что он был сыном Бриона, великого воина. Поэтому он предоставил им самим принимать решения. Он не хотел никого обидеть, приняв чью-то сторону. Келсон хорошо понимал, что их сила в единстве и что без поддержки каждого человека в армии нет надежды победить в грядущей войне с Венситом.

Но не только Келсон общался с мелкими дворянами, стараясь успокоить их и себя. В противоположном конце зала Морган и Конлан спорили о чем-то с тремя баронами Моргана, присоединившимися к Келсону в Короте. Несколько молодых аристократов, в том числе и Конал, сын Нигеля, слушали их, раскрыв рты. Сам Нигель тоже принимал участие в споре, но затем вернулся к главному столу, чтобы разрешить конфликт между Варином и графом Данком.

Только Дункан, казалось, не принимал участия в жарких спорах этой ночи. Он спокойно стоял у открытого окна и думал о чем-то своем. Дункан держался в стороне потому, что, как и Келсон, не считал себя специалистом в военных делах. Однако Мак Лейн был неплохим бойцом и, несомненно, получил некоторые зачатки военного образования, прежде чем сердце призвало его принять духовный сан.

Келсон заметил, что священника что-то беспокоит. Безразличие и инертность были несвойственны Дункану.

Дункан вздохнул и оперся на подоконник, бессознательным движением откинув назад плед, когда тот стал сползать с плеча. Его голубые глаза рассеянно скользили по чернильному мраку гор к востоку от Джассы, и тонкие пальцы машинально постукивали по стене.

Если бы кто-нибудь спросил его, почему он молчалив в эту ночь, он не смог бы ответить. Он был встревожен, неспокоен. Конечно, все эти жаркие споры могли взволновать кого угодно, и волнение непрерывно усиливалось по мере того, как приближался час выступления в поход. Но он также тревожился и о Дерри, а еще больше о состоянии духа Моргана, который считал себя ответственным за гибель юноши. Дункан знал, что смерть Дерри сильно подействует на Моргана. И это действительно большая потеря для Гвинеда. Дерри, несмотря на молодость, горячность и легкомыслие, был одним из немногих людей, кто мог общаться с Морганом на расстоянии при помощи магии Дерини. Если Дерри погиб, выполняя задание Моргана, хотя идея послать Дерри принадлежала Келсону, Морган долго не сможет прийти в себя и забыть об этом юноше.