Инна Зинченко - Превратности судьбы и недоразумения

— Это он сюда прокрался, потому, что уже охотиться не может — ослаб сильно. Надеялся немного подзаправиться. — Объяснил ситуацию Тирто, который лучше разбирается в повадках своих бывших соплеменников.

Ну, вот всё и прояснилось. Ничего страшного, если только он один здесь. Потому, что знаю я, как они ведут себя, когда собираются толпой!

— Тебе чего, парень? — Грозно спросил Тирто.

Тот замялся. Глаза забегали. Он сделал шаг назад и упал. Я подошла к нему и только сейчас заметила, что он не просто худой, а ОЧЕНЬ худой, в чём только душа держится!

— Его надо срочно накормить! — Сказала я категорично. — Он сейчас загнётся.

Тирто посмотрел на меня, как на сумасшедшую, потом метнул короткий взгляд на «саркофаги», давая понять, что, кроме этого у нас больше нет никакой еды.

— Да, да. Именно это я и хотела сказать. Откупоривай эту «консерву» и давай накорми его. Чего уж церемониться в такой ситуации!

Моё предложение вызвало у Тирто бурный протест. За то время, что мы поселились у него, он чётко уяснил, что есть людей — плохо. А теперь, как это понимать? Мир вновь становится с ног на голову? Пришлось его успокоить.

— Человек умирает, сделаем исключение из правил. Тем более что тот, кто лежит здесь не совсем человек или совсем не человек.

Он ещё немного помялся, но признал-таки мою правоту.

Короче, вскрыли мы один «саркофаг». Из него вылилась голубоватая тягучая, жидкость, сладко пахнущая клубникой. Потом вывалился несчастный гело, которого вместо обещанного воскрешения ждёт бесславная смерть в желудке в нашего синего «друга». Вот так и верь обещаниям! Удивительно, но это птицеподобное существо почти ничего не весило. Гело оказался легче пятилетнего ребёнка!

— Тирто, ты давай, разделай тушку, а я на это смотреть не хочу.

Я направилась к выходу, но Тирто резко меня остановил.

— Нельзя уходить без меня! — Грозно сказал он. — Всякое может случиться. Ты лучше просто отвернись.

«Отвернись», как будто это решает все вопросы. Да я просто не хочу при этом присутствовать, но некоторая доля логики в его заявлении имеется. Пришлось подчиниться, и я даже получила от этого удовольствие — всё-таки хорошо, когда кто-то берётся решать все проблемы!

Он достал большущий нож и наклонился над бездыханным телом. Я отвернулась. Что бы я ему не говорила, но это зрелище не для меня. Не хватает мне ещё кровожадности и, сомневаюсь, что когда-нибудь наберу нужное количество для того, чтобы спокойно наблюдать за подобными вещами. Но уши то не заткнёшь! Я слышала, неприятный звук рвущейся ткани и у меня нет ни малейшего сомнения о происхождении этого звука. Тирто тщательно, со знанием дела, разделывает тело гело, а я всё это себе представляю и чувствую, как тошнота подкатывает к горлу.

— Хватит! — Ору я. — Достаточно!

Как он ел! Я даже испугалась, что его кондрашка хватит после длительного голодания. Зверюшка, ей Богу, зверюшка!

— Ты бы, детка, так не обжирался, — сочувственно произнесла я, — кишки морским узлом закрутятся, что делать будешь?

«Детка» моё замечание проигнорировал. Ну, что тут скажешь? Моя бабушка, пережившая голод и войну, всегда говорила: «Ничего я в этой жизни не боюсь, только голода и войны». А мои мысли вернулись к таинственному «саркофагу», в котором лежит кто-то очень большой. Пока наш незваный гость с завидным упорством поглощал останки бедного гело. Я толкнула Тирто в бок и напомнила:

— Нам бы с тобой надо вскрыть эту «баночку».

Он скривился, но вспомнил, что теперь его работа — выполнять все мои прихоти, послушно направился к таинственному предмету. Увидев это «баклажан» забеспокоился, даже есть перестал. Подскочил, схватил меня за штанину и запричитал быстро-быстро:

— Нет, нет, нельзя. Это трогать нельзя.

— Почему? — Искренне удивилась я.

— Беда будет! — Уверенно заявил парень.

А я подумала: «Беда будет, если я не узнаю, кто там лежит. Тогда я места себе не найду никогда, до гробовой доски».

— Как тебя зовут-то, убогий? — Почти нежно спросила я.

— Арки.

— Так вот, Арки, ты бы нам не мешал. Ешь себе тихонечко, и не мельтеши перед глазами.

Арки бросил печальный взгляд на то, что осталось от его «царского» стола и бочком — бочком выскочил в тоннель. Рванул так, словно за ним черти гнались. Чего это он? Тирто тоже был угрюм и крайне недоволен. Не убегал только потому, что не хотел меня здесь одну оставлять. Я поднесла факел к «саркофагу» и приказала ему:

— Давай, режь!

Казалось, что сама судьба противится тому, что мы делаем — факел несколько раз едва не погас, нож согнулся, и я уже готова была отказаться от этой затеи, когда крышка, наконец-то, сдвинулась! Дрожащими от нетерпения руками мы её подняли и я вскрикнула. Я думала, что с этими существами судьба меня больше не сведёт! Но он лежал в остатках синей жидкости, прекрасный и ужасный одновременно! Даже сейчас, в таком вот беспомощном положение он выглядел великолепно! Мощный торс, сложенные вдоль тела крылья, усталое и скорбное лицо. Казалось, что существо спит. А, что, если так оно и есть?

— Кто это? Что это? — Ахнул Тирто, поражённый невиданным зрелищем.

Я же не знала бояться или радоваться. Сейчас-то они вполне приличные ребята, но кто его знает, какими они были сорок тысячелетий назад?

— Это, — сказала немного пафосно, — дракон! Дракон в его человеческой ипостаси.

— Я таких никогда не видел. — Прошептал Тирто с восторгом и ужасом. — Он сейчас не оживёт?

А вот этого я не знаю. Как эти гело тут всё устроили — это только им известно, так сказать — передовые технологии. Меня больше интересует, как они ухитрились дракона законсервировать? Насколько я помню, его даже убить никто не может, кроме другого дракона. А эти «птички» справились!

— Сань, пошли отсюда! — Тянул меня за руку Тирто. — Пошли. Вдруг он оживёт.

— Зови меня Алекс! — Потребовала я.

Он нахмурился, взял меня за плечи и подтолкнул к выходу. Я даже не стала сопротивляться. Оставаться здесь, когда рядом лежит настоящий дракон, который может в любую минуту проснуться…

Мы почти бежали по тёмному тоннелю, и мне постоянно казалось, что за нами по пятам гонится это невероятное чудовище. Вот уже и небо над головой, остаётся только выкарабкаться. Ах, до чего же скользко! Я в очередной раз съехала вниз.

— Давай руку! — Тирто спустился ко мне. Как это у него ловко получается карабкаться по скользким склонам?! Я уже вся извалялась в грязи и, полагаю, что это ещё не конец моим девичьим страданиям. От волнения у меня тряслись ноги. Чего это я так испугалась? А тут ещё и дождь начался! Конечно, с моим-то везением, как могло быть иначе?!