Лоуренс Дженифер - «Если», 1997 № 08

— Почему вы нас не убили? Почему не убиваете прямо сейчас?

— Тсс! — Кервин панически задергался. — Они обойдутся без твоих подсказок.

— Мы не избавились от вас из-за окружающей вас ауры.

— Аура? Какая еще аура? — Кипяток осмотрел свою персону. — Что-то не вижу на себе никакой ауры.

— Она каким-то образом соединяет вас воедино, — продолжил зикан. — Пока что мы не проанализировали это явление до конца, поэтому предпочитаем временно не рисковать.

Рейл немного приободрился.

— Кажется, я догадываюсь. Измир?

— Да, цель нашего длительного путешествия. Вы с ним каким-то образом связаны. Отсюда вытекает, что вы можете на него влиять. Мы не уничтожаем того, чего не понимаем. С этим можно и повременить.

— Значит, вы полностью разгромили изотатов? — неуверенно осведомился Рейл.

— Нет, сражение продолжается. Изотаты держались вместе, но нам при помощи хитрого маневра удалось просочиться между ними и перебросить вас сюда. Узнав о нашем успехе, они предприняли яростную контратаку. Мы потеряли два корабля, участвовавшие в Великом Переходе.

— Не ждите от нас слез соболезнования, — предупредил Кипяток.

— Изотаты тоже лишились одного корабля. Этот конфликт будет тянуться до тех пор, пока одни не уничтожат других. Если вы питаете какие-то надежды на сохранение своих бесполезных жизней и обладаете влиянием на так называемого Измира, то вам следовало бы объяснить нам, как им пользоваться. Вас не обязательно уничтожать: нам известно, что некоторые органические формы почему-то ценят свою жизнь. Если вы покажете нам, как пользоваться этим Измиром и как извлекать из него пользу, мы рассмотрим возможность перенесения вас в целости и сохранности туда, где вы сможете выжить.

— Мы не имеем к этому никакого отношения! — крикнул Кервин. — Я уже говорил изотатам и повторяю вам. Мы…

Кипяток накрыл ему ладонью рот.

— Не обращайте на него внимания, ребята. Он издает много нелепых звуков, но смысла в них ни на грош. Просто обожает послушать самого себя.

— Вам предоставляется время обдумать предложение. — По полу пробежала легкая дрожь, и зиканы забеспокоились. — Атака изотатов становится все яростнее. Времени у вас немного.

Четверка развернулась в воздухе, как истребители на воздушном параде, и удалилась в дыру в стене. Дыра закрылась так плотно, словно ее замазали краской.

— Значит, они оставили нас в живых только из тех соображений, что у нас может быть какое-то влияние на Измира. — Кервин устало сел.

— Перестань, брат, — воодушевленно проговорил Кипяток. — Пока что мы живы. По крайней мере, мне так кажется.

— Живы, живы, — заверил его Рейл. — А пока теплится жизнь, не умирает и надежда. Отчаяние еще никому не приносило пользы.

— Говорите о себе, — огрызнулся Кервин. — Если мне захочется впасть в отчаяние, я ни у кого не стану спрашивать разрешения.

— Возможно, изотаты еще сумеют забрать нас обратно.

— Может быть, только они не сумели забрать Измира с корабля Гануна, а зиканы сумели.

— А вдруг изотаты не смогли перетащить Измира на свой корабль именно потому, что пытались забрать его одного, без нас? — предположил Рейл. — Вдруг между нами и им и впрямь существует какая-то связь?

— Будьте реалистом. — Кервин кивнул на Измира, который превратился теперь в пучок кристаллов медного оттенка. — Мы совершенно над ним не властны. Над ним вообще никто не властен. Он делает то, что ему захочется. О каком влиянии тут можно говорить?

— А вдруг, — проговорила Миранда, смахивая с глаза слезинку, — мы ему вроде как нравимся?

Кипяток презрительно хмыкнул.

— А как же! Он просто души в нас не чает! Да если бы не сумасшедший синий глаз, ты вообще называла бы его «оно»! Неодушевленный предмет — вот что это такое!

— Откуда ты знаешь? — разозлилась она. — Вот у меня была песчанка по имени Снаффлз. Все считали, что она вроде как ничего не чувствует, но это было неправдой. Снаффлз любила меня, а я ее, и нам не было дела до чужой болтовни.

Кервин молча смотрел на нее, предоставив вести переговоры Кипятку. Тот запасся терпением.

— Сахарная моя, Измир меняет форму, проходит сквозь стены, водит хоровод вокруг космического корабля. Изотат только нюхнул его — и душа вон. Две банды, для которых Земля — меньше, чем сигарный окурок в пепельнице, так сильно его возжелали, что готовы поубивать друг друга, но даже они не знают, какой от него толк. А ты говоришь — песчанка!

— Просто все вы бездушные. — Она подошла к Измиру и уставилась на него. — За столько времени никто не поинтересовался его чувствами, все только и твердили, что их у него вроде как нет и не может быть. Не только изотаты и зиканы, но и пруфиллианцы, и оомемианы, и неандертальцы, и вы двое. Никто не задумался — а чего бы хотелось ему самому?

— У Измира нет желаний, — принялся втолковывать ей Рейл. — Он ни на что не реагирует, только на некоторые указания. Он просто существует.

Измир превратился в прихотливую кривую; одна сторона кривой была зеркальной, другая — угольно-черной: точь-в-точь бампер «эльдорадо» модели 1957 года. Помехой идентификации был только синий глаз.

Прежде чем кто-то смог ей помешать, Миранда провела рукой по зеркальной поверхности. Движение было медленным и не дало результата.

— Каков же он на ощупь? — осведомился Кервин, затаив дыхание: ему казалось, что она сейчас погибнет в огне. — Металл, пластмасса?

— Не знаю. От него дрожь по телу.

— Чтоб я сдох! — Кипяток разочарованно покачал головой. — Сколько дней подряд я пытаюсь вызвать у нее это ощущение — а ей, оказывается, подавай летающий шар для боулинга!

— У тебя вечно одна пакость на уме! — с отвращением огрызнулась она.

— Я сам — сплошная пакость! — Кипяток нисколько не оскорбился. — Пакость — вообще святая мечта моих друзей и моя. А наше излюбленное местечко — сточная канава: квартплата необременительная, полиция обходит стороной, никто не пристает с вопросами, когда ты последний раз подавал налоговую декларацию.

Миранда плотно обхватила обеими руками поблескивающий бампер.

— А он симпатичный! Наверное, ему одиноко, он вроде как не уверен в себе. Даже уникумы иногда в себе сомневаются. Мы таскаем его по всей галактике, и никто ни разу не догадался спросить, чего ему хочется.

— Он не желает общаться. Или не способен, — заверил ее Рейл. — Я пытался.

— А как же это его излучение?

— Я не знаю точно, что это такое, но сомневаюсь, что это — форма коммуникации. Именно поэтому я так стремился переправить его на Пруфиллию, где могут как следует разобраться в подобных явлениях. — Он погрустнел. — А теперь, скорее всего, я уже никогда не увижу свой родной дом.