Керен Певзнер - Город Ветров

— Гиневра! Давай прутик!

Швырнув прутик вслед за угольком, я наклонилась вниз и увидела, как земля под нами раскололась, сухое русло потеряло свою форму и под нами образовалась огромная яма с полыхающим в ней огнем.

Колдунья оторвала когти от шара, у нее отвалились крылья, и она приняла свой истинный облик — толстой бабищи с крючковатым носом и тремя подбородками. Нелепо маша руками в воздухе, будто продолжая лететь, Душматани забилась в агонии и камнем рухнула вниз, в пылающую пучину огня.

— Ура! — закричали мы все вместе, даже Йома, но радость наша была недолгой. Из дыр, оставленных когтями колдуньи, со свистом выходил воздух, и мы летели вниз вслед за нашим врагом.

Ипполита поняла, что надо делать. Стащив с пояса фляжку, она бросила ее вниз со словами: «Вода, уйми огонь!» и под нами растеклось озеро, совершенно загасив пожар, пылающий в расселине.

Гиневра свистнула в свирель и приказала:

— А ну, твари божьи, помогите заклеить дырки в оболочке.

Птицы, освободившиеся от битвы с дэвами, забирали в клювики паучий клей и ловко заклеивали свистящие отверстия в шаре. Поэтому на гладь озера мы опустились очень медленно.

Вокруг нас простирался абсолютно непрозрачный туман. Ветры не свистели, было тихо и совершенно непонятно, что же теперь нас ждет.

Взяв в руки веер, я взмахнула им. Подул легкий ветерок, туман рассеялся, и перед нами открылась восхитительная картина.

Мы качались на волнах огромной реки, заполнившей сухое русло. Вокруг простирались зеленые поля. На горизонте темнели леса, а из башни, совершенно преобразившейся, выбежали нам навстречу радостные люди. Они протягивали к нам руки и весело смеялись.

Но наша корзина, прекрасно выдержавшая испытания в воздухе, не была предназначена для плавания по воде, и мы стали погружаться в воду. Не спасал даже полувыдохшийся воздушный шар. Мои спутницы выбрались из корзины и поплыли к берегу. А меня беспокоил царевич.

— Йома, ну проснись, приди в себя, — тормошила я его, — жалко будет, если после победы над колдуньей мы утонем.

Схватив его за подмышки, я прыгнула в спокойную воду, но к нам уже неслись легкие лодки, в каждой из которых сидело по два гребца, и мы благополучно добрались до берега.

Ипполита помогла мне вытащить Йому, неожиданно оказавшегося очень тяжелым, на твердую землю.

Глава девятнадцатая,

в которой раскрывается тайна Яэли, дочери великого визиря

Огромная толпа встречала нас. Люди были худы и оборваны, одеты в лохмотья. На ногах у многих были развалившиеся опорки. Но все светились от счастья и радостно улыбались нам.

— Ватранга! Наша правительница! — раздались крики, и толпа расступилась, образуя проход.

К нам приближалась небольшая процессия. На резном стуле с колесиками везли старушку. Она была одета в одежды, достаточно добротные, рядом с лохмотьями других людей они выглядели роскошно. На голове у нее была высокая шапка наподобие тиары, украшенная вышивкой и стеклярусом. Плечи старушки покрывала узорная шаль. Ее глаза смотрели на нас с волнением.

— Где он? Где мой любимый внук, сын моей ненаглядной Вавехванды?! заговорила она, едва приблизившись.

С трудом встав со своего кресла, она сделала пару шагов к Йоме, лежавшему на земле, и, склонившись, обняла его.

— Дорогой мой внучек! Как я рада, что ты жив, здоров и невредим. Вставай, ты простудишься в своей мокрой одежде. Я спою тебе, расскажу о твоей маме.

Но Йома даже не повернул головы.

— Не так уж он и здоров, уважаемая, — сказала Далила. — Твой внук перенес столько мучений, что разум его помутился.

— Марина, попробуй еще раз дар мага Спента, — предложила Ипполита.

Вытащив из-за пазухи медальон, я поразилась — блестящий металл потемнел, покрылся ржавчиной и внешне был совершенно не пригоден для выполнения каких-либо лечебных функций. Но чем черт не шутит — я приложила его ко лбу царевича, но никакой реакции не наступило.

— Да-а… — разочарованно протянула я. — Он одноразовый…

— Ладно, брось! — неестественно бодро сказала Гиневра. — Не бери в голову. Вылечим царевича. Из таких передряг вышли, значит, и эта будет нам по силам.

— Поднимите моего внука! — властно сказала Ватранга. — Его надо перенести в мои покои и созвать лучших лекарей, которые еще остались в Городе Ветров. И вас я приглашаю, уважаемые спасительницы. Нужно приготовиться к большому празднику в честь освобождения царевича и всех нас.

— Вы идите, — сказала я подругам, — а я поищу Сенмурва. Может, он ранен и ему требуется помощь.

— Я пойду с тобой! — твердо сказала Ипполита, а Гиневра с Далилой пусть сопровождают Йому с бабулей.

— Пошли, — согласилась я, и мы повернули назад.

— Стойте! Стойте! — вдруг услышали мы слабый крик.

На горизонте появилась точка. Она приближалась, и вскоре нам ясно удалось разглядеть девушку, скакавшую нам навстречу на лошади пегой масти. Перед собой она везла поклажу, укутанную попоной.

Приблизившись к нам, она легко спрыгнула с лошади и, показывая на поклажу, взволнованно произнесла:

— Помогите ему!

— Яэль?! Дочь визиря Нафтали? Как ты очутилась тут?

— Потом, потом! — нетерпеливо тряхнула она косой. — Сейчас помогите…

И она сдернула попону.

На лошади лежал Сенмурв. Боже, как он выглядел! Весь израненный, искусанный, одно крыло порвано, глаза залиты кровью.

Мы бросились к нему и осторожно опустили его на носилки, подставленные слугами правительницы Ватранги. Несчастного пса тут же унесли слуги.

— Пойдемте в башню! — приказала бабка Йомы. — Нужно уложить царевича в нормальную постель.

— Йома?! Он здесь? Я хочу его видеть! — закричала Яэль.

Она подбежала к нему, безучастно лежавшему на носилках.

— Йома, дорогой! Это я, Яэль. Ты помнишь меня? — она заплакала. Я столько времени шла, искала тебя. А ты совсем не обращаешь на меня внимания. Как же так? Проснись!

«Что-то эта ситуация здорово напоминает мне встречу Кая и Герды во дворце Снежной Королевы. Правда в сказке Андерсена королева была фригидна и не желала женить на себе малютку Кая. А остальные аналогии напрашиваются сами собой…» — подумала я про себя.

Посмотрев по сторонам, я отметила, что народ захвачен этим действием, (конечно, они же не читали Андерсена), и почему-то совершенно не сомневалась, что Йома отреагирует на ее слова и очнется. А потом будет свадьба, пир на весь мир и… Только я тут при чем? Во мне сказывалась усталость от всех этих перипетий, и очень захотелось домой.

Йома действительно открыл глаза и, ничуть не удивившись, произнес: