Джон Варли - Титан

— Как испанский мох, — заметила Габи, выдернув горсть переплетенной массы.

— Но крупнее.

Габи пожала плечами:

— Гею с ее размахом это не волнует.

— Здесь наверху есть дверь, — крикнул им Джин. — Хотите войти?

— Еще бы!

От выступа до стены замка было пять метров. Неподалеку находилась закругленная арка. Она была не намного выше Сирокко.

— Вот так так! — выдохнула Габи, опершись на стену. — Оказывается, достаточно идти на уровне земли, чтобы началось головокружение. Я забыла, почему это происходит.

Сирокко зажгла лампу и пошла с Джином через арку в стеклянный холл.

— Лучше держаться вместе, — сказала она Джину.

По всей видимости, это была не лишняя предосторожность. Из-за того, что не вся поверхность была полностью отражающая, это место имело много общего с зеркальными домами на карнавалах. По обе стороны от них через стены были видны другие комнаты, стены которых тоже были стеклянными и сквозь которые были видны следующие комнаты.

— Как мы выйдем отсюда наружу? — спросила Габи.

Сирокко показала вниз:

— Иди по нашим следам.

— А-а, ну и глупая же я! — Габи наклонилась, чтобы рассмотреть красивый порошок, покрывающий пол. Под ним были разбросаны большие плоские пластинки.

— Стеклянный пол, — сказала она, — не упасть бы вниз.

— Я тоже сначала так подумал, — покачав головой, ответил ей Джин. — Но это не стекло. Оно тонкое, как стенка мыльного пузыря, и оно не держится по краям.

Он подошел к стене и нажал на нее ладонью. Она разлетелась, издавая негромкий звенящий звук. Джин поднял один из осколков, упавших около него, и раздавил его в руке.

— Как много стен ты собираешься разрушить, прежде чем на нас упадет второй этаж? — спросила Габи, указывая на верхний этаж.

— Я думаю, множество. Посмотри на этот лабиринт, но так не было с самого начала, Мы просто проходим через некоторые стены потому, что их кто-то сломал уже до нас. Это просто стеллаж из кубов, в которых нет ни выхода, ни входа.

Габи и Сирокко посмотрели друг на друга. — Как в том доме, который мы видели у основания каната, — сказала Сирокко, обращаясь к обоим, и объяснил Джину, в чем дело.

— Кто же строит дома с комнатами, в которые нельзя ни зайти, ни выйти из них? — спросила Габи.

— Наутилус, камерный моллюск, — сказала Джин.

— Повтори.

— Наутилус. Он строит свой дом в виде спирали. Когда дом становится ему мал, он перебирается выше и запечатывает нижнюю часть. Если разрезать этот домик пополам, видна очень симпатичная картина. Это похоже на дом, который мы видели: меньшие комнаты внизу, большие наверху.

— Но здесь все комнаты одинакового размера, — нахмурившись, сказала Сирокко.

— Разница небольшая, — покачал головой Джин. — Эта комната немного выше, чем та, которая наверху. Где-то есть комнаты поменьше. Эти существа строят в сторону.

Вырисовывалась картина, что существа, построившие стеклянный замок, действовали наподобие морских кораллов. Перерастая дома, колония покидала их и строила новые жилища на оставленных. Частично замок поднимался на десять уровней и больше. Прочность дому придавали не прозрачно-тонкие стены, а каркас из прозрачных перекладин, они были толщиной с запястье Сирокко, но твердые и прочные. Если даже в замке разбить все стены, каркас останется.

— Кто бы его ни построил, не он последним здесь находился, — предположила Габи, — кто-то поселился здесь и внес значительные изменения, если только эти существа не являются гораздо что-то более сложные, чем мы о них думаем. Но как бы то ни было, все это в далеком прошлом.

Сирокко старалась не поддаться чувству разочарования, но ничего не вышло. Разочарование постигло ее. Они все еще были далеко от вершины, и похоже, что им придется с трудом преодолевать каждый метр.

— Не надо сердится.

— Что такое? — Сирокко медленно проснулась. Трудно поверить, уже одиннадцать часов, — подумала она.

Но как он узнал? Часы у нее.

— Не надо смотреть на часы, — это было сказано таким же ровным голосом, но у Сирокко рука замерла на полпути. Лицо Джина было оранжевым в отблесках догорающего костра. Он стоял на коленях.

— Почему… что такое, Джин? Что-нибудь случилось?

— Просто не надо сердиться. Я не хотел обидеть ее, но я не мог позволить ей смотреть, ведь так?

— Габи? — Сирокко начала подниматься и увидела у него нож.

В ее возбужденном сознании возникло несколько картин: обнаженный Джин, Габи лежит лицом вниз, голая и без признаков дыхания, у Джина эрекция. На его руках была кровь. Все ее чувства сосредоточились на остром лезвии. Ей казалось, что даже дыхание его пахнет кровью и яростью.

— Не сердись на меня, — сказал он рассудительно. Я не хотел делать это таким образом, но ты заставила меня.

— Все, что я сказала…

— Ты сердишься, — он вздохнул от этой несправедливости и достал второй нож — Габи. — Если ты подумаешь об этом, то должна винить себя. Ты что, думаешь, я сошел с ума? Ты женщина. Это мать научила тебя быть эгоистичной, да?

Сирокко обдумывала, как бы безопасней ответить, но он, очевидно, не ждал ответа. Он отодвинулся от нее и приставил конец ножа ей под подбородок. Сирокко вздрогнула; Джин вдавил кончик в мягкое тело. Он был холоднее, чем его глаза.

— Я не понимаю, зачем ты делаешь это?

Джин заколебался. Второй нож двинулся по направлению к ее животу. Ее взгляд остановил его. Сирокко облизнула пересохшие губы.

— Это справедливый вопрос. Я всегда думал об этом. Что не дано человеку? — Он поискал ее взгляд, чтобы найти в нем понимание, и не найдя его, с обреченным видом сказал:

— А-а-а, зачем? Ты девушка.

— Попробуй, — нож опять двинулся. Она почувствовала его на внутренней части бедра. По лбу у нее тек пот. — Ты не должен делать это таким образом. Отложи ножи в сторону, и я дам тебе все, что хочешь.

— А-а-а! — он закачал ножом из стороны в сторону, как мать, делающая укоряющий жесть пальцем. — Я не глупый мужчина. Знаю я вас, женщин.

— Я клянусь. Таким образом у тебя все равно ничего не получится.

— Получится. Я убил Габи, и ты мне этого не забудешь. Ты знаешь, это несправедливо. Ты все время мучила меня. Мы всегда грубые, а вы всегда говорите нет, — он презрительно усмехался, но это выражение опять быстро сменилось спокойствием. Насмешка нравилась Сирокко больше.

— Я просто лишнее существо. Когда вы оставили меня одного в темноте, я решил, что буду делать то, что мне нравиться. Я заимел друзей на Рее. Вы не собираетесь их сильно любить. С этого времени — я капитан, так как я должен быть на первом месте. Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ну а теперь не делай глупостей.