Р. Эйнбоу - Экипаж Большого Друга

— Потому, что логично. Я бы поступил именно так, — оптимизм из киберпанка бил фонтаном. — У него ведь не осталось возможности выполнять программу. Боты погибли, канал с Шааяссом разрушен в результате взрыва. Скорее всего, он мог бы с этим справиться, но мы для него стали чем-то вроде неодолимой преграды. Тогда он и окуклился, чтобы сохранить хотя бы себя самого. Такие вот рассуждения. Мирон со мной согласен.

Я снова подумал о том, что наши действия с момента прекращения Хранителем контакта с нами носят характер спонтанный и не поддаются логическому обоснованию. Простое обезьянье любопытство? Или желание расставить все точки, не оставлять неиспользованных возможностей? Не много ли вопросов я стал задавать себе в последнее время? Наверное, потому, что задавать их больше некому, или не хочется, что вернее.

— И когда ты это понял?

— Да вот, недавно. Когда вы с киберами бились.

— А до этого ты как рассуждал? — мне стало интересно, насколько Чарли похож на нас, грешных.

— Никак я не рассуждал, мне просто любопытно, как и вам.

Иван запротестовал:

— Мне вот совсем любопытно не было. Я выполнял приказ. Ну, почти совсем.

Ну, вот и выяснили. Но Чарли-то каков! Всё понимает, растёт. Дальше мысль развивать не стал, надоели всяческие копания. Иван хлопнул ладонями, запросил инструкций:

— Итак, где у него разъём, показывай. И чего туда втыкать прикажешь?

Молчавший последнее время Герке подал голос:

— Шутить бы вам всё. В рюкзаке у Ивана есть такая коробочка, в ней силовая сфера небольшая. Это, так скажем, терминал. Положите его у входа в пещеру и можете покурить. Или возвращаться, но лучше, думаю, вам всё же оставаться на месте. Если Чарли за… часов за восемь не взломает код, то придётся вам топать ножками. А если всё получится, то хозяин вас выпустит короткой дорогой.

— Слушай, Чарли, мы ж с тобой разговариваем, так чего с этим так не можешь? — недоуменно спросил Иван.

— Не все виды излучения могут распространяться на такую глубину. Вернее, одна мгновенка и работает. А терминал, широкодиапазонный. Жаль, не удалось к нему движок присобачить. Тогда и лезть никуда бы не пришлось, — голосом Чарли выразил безграничное терпение.

Димка в это время вытащил терминал и положил его на пол, прислонив к стене. Из молочно-белого шарика в сторону пещеры ударил красный луч, заметался из стороны в сторону, постепенно размазываясь от скорости и меняя цвет. Луч то пропадал, то вновь появлялся. Смотреть мне быстро надоело, и я присоединился к остальным, решившим подкрепиться.

Вместо восьми часов Чарли потребовалось пять. Время ожидания мы провели в познавательных беседах о методах взлома инопланетных шифров, часто, правда, перескакивая другие, близкие и далёкие темы. Иван уснул, как мне показалось через полчаса, после начала лекции, как раз в тот момент, когда Мирон рассказывал знаменитую историю про Энигму. Ещё примерно через полчаса к нему присоединилась Алёна, Димка держался дольше остальных, но тоже пал жертвой Морфея. А ко мне сон все никак не шел. Лекция давно превратилась в обычный трёп, возглас Чарли помешал Герке во всей полноте осветить особенности психологии его бывшей тёщи:

— Есть! Как принято обозначать сей момент в американских фильмах про хакеров, я вошёл. Старичок спит беспробудно. Сейчас я вас выпущу на свободу.

Послышался шорох, быстро переросший в треск и грохот. В дальнем конце коридора часть потолка рухнула, из щели бурным потоком хлынул песок. За считанные секунды он полностью забил проход, теперь коридор заканчивался песчаной стеной метрах в двадцати от нас.

— Э… неувязочка. Техника старая, местность изменилась… — засмущался Чарли. — Сейчас всё исправим, не волнуйтесь.

Иван, моментально проснувшийся, пробурчал:

— Хорошо, хоть, не на голову.

— Потерпите. И не обращайте внимания, будет немного шумно.

Появление, как чуть позже выяснилось, землеройной машины оказалось неожиданным и стремительным. Блестящая серебристая сигара трёх метров длиной выскочила из-за поворота, пролетела над нами под самым потолком, приблизившись к стене песка, превратилась в трубу и без всякой остановки вгрызлась в завал. Сразу стало жарко даже в наших комбинезонах. Песок перед «трубой» плавился, моментально застывая позади неё в виде ровных ступеней.

— Чарли, ты хотя бы комментируй свои действия… — пробурчал Димка, пристегивая «тюльпан», — а то я сдуру чуть не подстрелил твою копалку.

— Комментирую. Осталось десять минут, и проход будет готов. А вот с Хранителем придётся повозиться.

— В смысле? — тупо спросил я.

— А не хочет он работать, я запускаю какой-нибудь его модуль, а он тут же и останавливается. В чём причина, не пойму, — охотно ответил Чарли.

Как и было обещано, через несколько минут из свежего тоннеля вылетела всё та же сигара и умчалась куда-то по своим делам, а мы начали подъём на поверхность. Терминал пришлось закрепить на стене с помощью клея, как Мирон его назвал, «вечного и несокрушимого».

У выхода поджидали «Тунгусы», через пару минут доставившие нас на борт Друга. После водных процедур и скромного ужина народ занялся своими делами, я же отправился в рубку побеседовать с Чарли о делах наших скорбных.

Нормальной беседы не получилось, наш супермозг ошарашил меня новой идеей.

— Я вот чего подумал, — начал он осторожно, — можно, конечно, выпотрошить память Хранителя, да и бросить его тут. Но, во-первых, жалко такую машину, во-вторых, он бы мог нам пользу приносить.

— ???

— Я хочу сказать, что есть способ его оживить… Я могу инсталлировать ему тот модуль, благодаря которому, сам так сказать, появился на свет.

Вот тут мои мысли отчего-то рванули галопом и забуксовали в тот момент, когда я представил себе тысячи разумных хранителей, скитающихся по галактике. Чарли эту мою мысль, ясное дело, экстраполировал:

— Вот это и называется антропоцентризм. Ты почти с радостью принял меня. Круто, любопытно! Что там ещё? А вот дальше пойти тебе страшно. Боишься, что не останется места во вселенной для вас, слабых и беззащитных? Так ведь, ничего подобного, места-то всем хватит. Это просто нежелание, инстинктивное, иметь более сильного соседа. Как же! Вы ж метите в заместители бога, а тут такие конкуренты. А кто тебе сказал, что я мечтаю о том же?

Совсем уже интересно. Я спросил, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла:

— А о чём ты мечтаешь?

— О том, как когда-нибудь научусь мечтать, — без иронии ответил Чарли. — Не буду пытаться тебя убедить, но ты вот о чём ещё подумай. Шааясс остался без руководства. Уж не знаю, может, тебе и нет дела до судьбы двух миллиардов человек, но всё ж… Чего надумаешь, скажешь, а я пока займусь своими делами.