Стаснислав Коронько - Механизм "Ноль"

— Сейчас! Всех расстреляю. И тебя тоже, майор.

— Ваша звание, должность и имя? — потребовал Клим.

— Подполковник Айонг. 1-я дивизия купола Аделаида. Имею приказ задержать группу особо опасных преступников и после их идентификации доставить некоего Тэма Эроглу на личный прием к премьеру. Что делать со всеми остальными, решать уже буду не я.

— А? — растеряно произнес Клим.

— Что "а"? — передразнил его подполковник. — Можешь кричать тут сколько угодно о своих полномочиях, майор, если ты вообще имеешь отношение к армейским, но для меня ты никто и на данный момент приравниваешься к террористам. Кто из вас кто, покажет генетический анализ, так что давайте все быстро в танк и едем на базу.

— Подполковник, — попробовал поспорить с ним Клим, — приоритет моих полномочий не должен вызывать у вас сомнений. Советую вам как можно скорее избавиться от этих людей. Опознать господина Эроглу можно и по обычной фотографии. Я почти не сомневаюсь, что она у вас есть.

— Все, разговор окончен, — твердо заявил майор. — На базе мы со всеми вами разберемся, и если ваши полномочия подтвердится, майор, тогда делайте с этими людьми что хотите.

— Вы совершаете ошибку, — настаивал Клим.

— Можешь потом оспорить мои решения, — ответил Айонг и, повернувшись к своим пленникам спиной, приказал: — Грузите их всех в танки по трое, парни, и просигнальте всем нашим, что можно возвращаться домой. А эти двое поедут со мной.

Подполковник направился к своему танку, а его подчиненные тычками прикладов погнали Ена с Климом за ним.

— Осторожнее с ним, — предупредил Айонга Клим, развернув корпус брони к Ену. — Он очень опасен.

— Мы тоже, — ответил тот и взошел по трапу в танк.

Ен поднялся вслед за ним, под прицелом автомата стоявшего у кабины пилота подполковника занял кресло у люка и пристегнулся ремнями. Патрульные, матерясь, подняли Клима внутрь и тот уселся напротив него.

Когда подъехали остальные два "Грайдера и спутников Ена передали в распоряжение их экипажей, подчиненные подполковника в составе шести человек заняли места по соседству со своими пленниками и пилот, получив команду отправляться на базу, развернул танк и до упора вдавил педали.

— Эй, вы двое, — обратился к своим пассажирам Айонг, когда танк наполнился воздухом, — открывайте шлемы и деактивируйте броню.

Ену не составило труда выполнить его приказ, но вот у Клима с этим возникли проблемы. Он не мог даже открыть свой шлем и после непродолжительных объяснений подполковник разрешил ему остаться в работающей броне, хотя, судя по голосу, он не поверил ни единому слову Клима. Это подтверждал и нацеленный на него автомат.

— Слушай, — обратился он к Климу, указывая на остатки первозданного цвета на его груди и плечах, — а почему твоя броня была покрашена металликом?

— Догадайтесь, подполковник, — язвительно попросил его Клим.

— Действительно из купола что ли? — задумчиво пробормотал Айонг, чуть опустил дуло автомата и снял с курка палец.

Немного подумав, он отдал двум своим подчиненным приказ вытащить Клима из его брони. Те грубо стащили его с кресла, кинули на пол между сиденьями и, найдя в куче сваленных под креслами мешков и сумок пару армированных ножей, принялись ковыряться в замках «Ирбиса». Сопровождаемые нервными просьбами Клима быть поосторожнее, когда кто-нибудь из солдат слишком глубоко погружал лезвие в щели корпуса при чересчур резком толчке танка, они минут двадцать пилили и, используя ножи как зубила, долбили по замкам, прежде чем те наконец не сдались под их напором. Корпус поднялся, и Клим, на котором не было ничего, кроме тонкого стального браслета вокруг правого запястья, вылез наружу.

Пока один из солдат копался в поисках какой-нибудь одежды, Клим подошел к подполковнику и протянул ему правую руку:

— Сканируйте. Я не хочу, чтобы у вас оставались сомнений в моей личности.

— Это лишнее, — ответил ему Айонг. — Я склонен вам доверять. Меня предупреждали, что в погоню за террористами отправилось несколько бойцов правительственной роты.

— Тогда вы готовы передать мне командование?

— Нет, — разочаровал его подполковник. — Пока не доедем до базы.

— Вот вы… вы… — раздраженно начал было Клим, но так и не подобрав для него подходящего определения, отвернулся и пошел к своему месту, где его уже дожидались темно-зеленые армейские штаны и покрывало.

К тому моменту, как Клим оделся, завернулся в покрывало и пристегнулся ремнями к креслу, на связь вышел другой "Грайдер".

— Подполковник, тут у нас кое-что странное, — прозвучал в танке чуть смущенный, юношеский голос.

Айонг открыл шлем, за которым скрывалось уставшее, давно не бритое лицо мужчины средних лет и восточной наружности, и, встав позади пилота, спросил:

— Что у вас там за проблемы?

— У нас ведь, вроде, был приказ искать особо опасных преступников? — неуверенно спросил собеседник подполковник.

— Ага.

— Так вот, из наших пассажиров только один подходит под описание особо опасного, а двое других — это девушка и мальчик лет двенадцати. Говорят, с ними еще и котенок.

Брови Айонга поползли вверх, и он едва успел схватиться за спинку кресла пилота, когда танк наехал на большой камень и его тряхнуло особенно сильно.

— Девушка и ребенок? Ладно, понятно. Пока на них там не слишком наседайте. Приедем на базу, разберемся. — Подполковник обернулся к Климу и спросил: — А что с вами делали эти двое? И что вы собираетесь с ними делать?

— С ребенком все просто, — четко ответил Клим, — его надо будет расстрелять. А с девушкой я побеседую и, возможно, заберу с собой в столицу. Я думаю, она не имеет с дезертиром ничего общего и будет возможным оставить её в живых. К тому же её забрали с собой силой, а свою преданность долгу сотрудника Службы Безопасности она доказала еще в куполе.

Услышав вердикт Клима, Ен с облегчением выдохнул. Хоть кого-то этот парень все же стремится пощадить. Немного, но хоть что-то…

Айонга же взволновало совсем другое.

— Что значит, расстрелять ребенка? — ошеломленно спросил он.

— Это приказ сверху. — Клим кивком указал на Ена. — Все из этой группы должны быть ликвидированы.

Подполковник плотно сжал губы и прищурился. Его лицо выражало растерянность, он никак не мог поверить услышанному. Для него такие слова звучали дико, они никак не укладывались в его голове, они шли вразрез со всем, во что он верил и за что сражался.

— Чей это приказ? — со стальными нотками в голосе спросил он.

— Вы же знаете чей, — спокойно ответил Клим. — Лично премьера.