Энн Маккефри - Драконий родич

— Зенор, прошу тебя. Я уверен, что арфист будет недоволен, если ему не сообщат вовремя.

Зенор сердито скривил губы.

— Ладно, Нуэлла, но, по крайней мере, спрячься. Нельзя, чтобы они тебя видели.

Вместо ответа Нуэлла громко фыркнула и уткнулась головой в плечо стража порога. Зенор снова скорчил гримасу, но ушел, не сказав больше ни слова.

— Всё равно это не моя тайна, — чуть слышно пробормотала Нуэлла прямо в жесткую шкуру Киск.

— Что? — Киндан отвлекся от происходящего, пытаясь сообразить, что может быть нужно от них двум всадникам.

— Я сказала: это не моя тайна, — повторила Нуэлла. — Это всё отец. Это он не хочет, чтобы обо мне кто-нибудь узнал. Я же тебе говорила, что его мать тоже была слепая. Он боится, что это передается по наследству, что любая дочь, которая родится у его детей, тоже будет слепой. И еще, он боится, что из-за этого его будут считать слабым — как будто кому-то есть до этого дело. Хотя его-то никто слепым не назовет!

Киндан почувствовал, что Нуэлла говорит ему всё это только потому, что ей необходимо выговориться. Он также предположил, что она не может сказать это Зенору — не может или боится.

Он попытался найти какие-то успокаивающие слова.

— Но Лариса…

— Про нее еще рано что-то говорить, — перебила Нуэлла. — Я ведь тоже всё прекрасно видела, пока мне не исполнилось три Оборота, а потом в течение одного Оборота всё стало расплывчатым и тусклым. Я думаю, именно поэтому отец и держит Тарика рядом, — добавила Нуэлла, немного помолчав. — Он боится, что Тарик начнет распускать сплетни. Он боится того, что может случиться со мной, если когда-нибудь я выйду замуж…

— Зенор…

— Он! — фыркнула Нуэлла.

Киск изогнула шею, полуобняла ею Нуэллу и мягко толкнула девочку в плечо, нежно замурлыкав.

— Нуэлла, ты плачешь? — спросил Киндан, слух которого за время общения с Нуэллой заметно обострился.

— Нет, — ответила Нуэлла, но Киндан отчетливо слышал слезы в ее голосе. — С чего бы мне плакать? Всё хорошо. И я прекрасно проживу. Понимаешь, я не должна выходить замуж. Я прекрасно проживу одна. Знаешь, у меня есть планы.

— Планы? — повторил Киндан. — Какие планы?

— Секретные планы, — ответила Нуэлла. — Со мной всё будет хорошо, не волнуйся обо мне.

Киндан совершенно уверен, что планы Нуэллы остаются секретом и для нее самой. Он снова попытался успокоить подружку:

— Нуэлла, я всегда буду твоим другом. Мы с Киск всегда будем рядом с тобой.

— Каким же образом? — спросила Нуэлла, отклонившись от Киск и вытирая глаза. — Как ты можешь быть в этом уверен? А если случится обвал или что-то в этом роде? Если вас убьет, вас обоих? Что тогда? Что ты тогда будешь делать?

— Нас не убьет, — твердо сказал Киндан. — Если даже случится обвал, мы с Киск откопаемся. А потом раскопаем остальных: Зенора, и Далора, и прочих.

— И нечего выпендриваться перед Зенором, — сварливым тоном бросила Нуэлла.

Киндан протянул руку и ласково вытер несколько слезинок на ее щеке. Она одной рукой поймала его за руку, а другой вытерла оставшиеся слезы.

— Спасибо, — негромко сказала она. — Со мной уже всё в порядке. Это так, иногда… Как бы я хотела видеть. — Ее лицо сделалось жалобным. — Мне очень жаль, что я не могу видеть лицо Зенора, когда он сердится на меня. О, я чувствую тепло, когда он краснеет, — а кто этого не почувствует? — но я не знаю, как это — по-другому или нет… — Она умолкла, и вдруг выражение ее лица переменилось. — Мне только что пришла в голову одна мысль, — медленно проговорила она. — Если я могу почувствовать, как лицо Зенора теплеет… интересно, может ли это почувствовать Киск?

— Ну, я…

Нуэлла взволнованно покачала головой.

— Нет, я не о том. Я думаю, не может ли быть так, что ее глаза видят тепло.

— Видят тепло? — растерянно повторил Киндан.

— Подумай сам, у нее ведь такие большие глазки, верно?

— Это чтобы лучше видеть в темноте, — возразил Киндан.

Нуэлла, явно не согласная с ним, резко помотала головой.

— А может быть, она вообще видит не свет, а тепло. А днем всё настолько горячее, что для нее это всё равно что смотреть на солнце.

— Интересное предположение, — произнес у нее за спиной мужской голос.

Этой ночью на дозорной вершине дежурила Ренна. Она не переставала гордиться собой с тех самых пор, когда Киндан вынужден был передать ей свой пост главного дозорного и полностью переключиться на воспитание стража порога.

— Пойми, я выбрал тебя не потому, что ты сестра Зенора, — сказал он, когда объяснял ей, в чем состоят ее новые обязанности, — а потому, что ты самая ответственная. Я уверен, у тебя все прекрасно получится.

Ренна тоже была в этом уверена. Конечно, составлять расписание дежурств само по себе не просто, а ведь ей приходилось еще и следить за тем, чтобы все наблюдатели хорошо исполняли свои обязанности. Она часто просыпалась среди ночи и проверяла младших наблюдателей. Иногда она заставала дежурного спящим и с наслаждением подкрадывалась вплотную к засоне и громко вопила прямо ему — почему-то, как правило, на дежурстве засыпали мальчики — в ухо.

Этим вечером она подменяла Джори, которая что-то слишком долго задержалась на обеде. Впрочем, Ренна не возражала против такого: она любила встречать ночь на дозорной вершине. У нее был прекрасный слух, и поэтому она отчетливо слышала чуть ли не каждое слово, которое кто-то произносил внизу, в долине — вечером горное эхо здесь было особенно сильным и приносило звуки прямо к дозорному. Ей также очень нравился вид озера с отражающимися в нем звездами.

Когда над озером неожиданно возникли два дракона, девочка подскочила от изумления и восхищения. Они были огромными, больше, чем кто-либо, кого Ренна видела за всю свою жизнь, даже больше, чем Киск, страж порога, которую растил Киндан, и намного, намного симпатичнее. Она в благоговейном страхе наблюдала, как они скользнули по-над домами и приземлились на склоне неподалеку от входа в шахту.

До нее донесся мужской голос:

— Ж'лантир, ты уверен?

Она видела, как два всадника сошли на землю. Драконы снова взмыли в воздух, подлетели к озеру и неожиданно резко рухнули в воду и исчезли под поверхностью. Ренна испугалась, что они утонули, но тут они показались снова, их спины и расправленные крылья выступили из воды, как огромные деревянные плоты. Девочка содрогнулась. Ночь была холодная, драконы, наверно, обладают очень толстой шкурой, чтобы не бояться лезть в ледяную воду. Хотя, может быть, они просто прибыли из жаркого места и хотели охладиться.

— Лолант' почувствовал сильное присутствие, — ответил другой всадник, наверно, этот самый Ж'лантир. — Ж'трел мог бы сказать наверняка, М'тал, ну а я предполагаю, что здесь девочка, которая могла бы стать золотой всадницей… только…