Анри Бертьен - Всего один год (или: "Президент").

– Но троянцы не поверили Кассандре – Троя, может быть, стояла б и поныне…

Пока успел осознал этот фрагмент – услышал следующее:

– Но ясновидцев… Впрочем, как и очевидцев – Во все века держали люди в дураках…

…Анас-Бар был не дурак – это было очевидно. Он не был беден – и это тоже было очевидно. Он не был сильно богат – это уже не было очевидно, но на это было очень похоже. И – он не был алчен. Что в нём привлекало. Он не жаждал власти, не жаждал богатства, не жаждал получения права "порулить" – он просто объяснял, как он относится к тем или иным вещам и как бы он влиял на них, кабы имел достаточно власти. Это было непривычно. Более того – это обескураживало. Он просто не мог прийти к власти – люди бы не пустили его, не любя ни идеально честных, ни лжецов, играющих в идеальную честность. Но он пришёл – и это было загадкой…

Позже я понял, что едва ли не решающую роль в этом сыграл Бигур – председатель 'Народного возрождения Ункарии'. Именно ему, мне кажется, нерешительно поверили люди, когда он, рассказывая им о претенденте на президентское кресло, по сути дела, предлагал его вместо себя. Я упоминал о 'соратниках Анас-Бара'? Это, мягко говоря, не совсем так: соратник, по сути, был один: Бигур. Остальные были членами его партии, его свитой, а потому оказывались и сторонниками претендента. Они проделали огромную работу – надо отдать им должное. Но всё же – именно Бигуру: его опыту, силе его власти, умению влиять на людей и убеждать их, наконец – именно тому, что он фактически подставил претенденту своё плечо, я вменяю в заслугу тот факт, что Абар всё же стал президентом. Кстати – я не помню, кто и где впервые произнёс "Абар" вместо "Анас-Бар" – видимо, в спешке, читая не совсем корректное "А.Бар", кто-то произнёс это слитно – и понеслось… Спустя совсем немного времени эти два имени воспринимались, как синонимы.

Во время предвыборной гонки Бигур был тенью претендента: он всегда был рядом. Страховал. Порой – перехватывал инициативу и успокаивал толпу, взбудораженную репликой какого-нибудь кретина или провокатора. Начинал говорить сам – когда видел, что Анас-Бар готов плюнуть, развернуться и уйти, чтобы больше никогда не появляться на подобных сборищах… Он объяснял слушателям то, что претендент объяснять не хотел, он вступал в беседу, когда Анас-Бар попадал в неловкое положение, не умея и не желая перечислять свои заслуги или рассказывать о своей судьбе. На одной из таких встреч, выступая перед Кайанскими журналистами, он, в частности, говорил:

– Чтобы изменить существующую систему, мало знать то, что мы хотим в итоге получить; мало знать, как это делается; мало уметь это делать – нужно знать ещё и существующую сегодня систему – систему, которую мы хотим заменить; надо знать и её законы – истинные, не бумажные – знать хорошо, изнутри. В противном случае – её, быть может, и удастся сломать – но вряд ли удастся изменить. Одна из главных проблем при этом заключается в том, что всякий, кто так хорошо знает её, уже побывал в этой системе, жил по её законам – и неизбежно подвергался её тлетворному, разлагающему влиянию, заражению пороками, свойственными звеньям этой системы… И, заразившись, утратил – или почти утратил – способность или желание что-либо создавать… Изменить что-то может только человек, который изучал эту систему – и изучил, понял её; который прошёл через всё это, но сумел не заразиться этими болезнями. Мы много лет были уверены, что такое невозможно – совершенно невозможно – пока не встретились с Анас-Баром. Ему в этом смысле повезло: он прошёл через всё это, но не 'изнутри', а 'рядом', в непосредственной близости: его использовали в роли консультанта многие звенья этой системы, и он сколько угодно мог – да и должен был – наблюдать и изучать её в непосредственной близости… Благодаря этому он многое понял в этой системе – но сумел остаться чистым. Его не съела алчь, не поработила мания величия, он не стал ставить свои интересы и блага выше чести и славы отчизны. Нам известно несколько эпизодов, в которых он – совсем недавно – предпочёл рискнуть потерять почти всё, но не поступить против совести. То, что он всё же не потерял, я бы назвал, пожалуй, милостью Творца… Поэтому мы и предлагаем его. Поймите: он не хочет этим заниматься и нам с трудом удаётся его уговаривать. Но мы делаем это – потому, что на сегодня других сколько-нибудь приемлемых для Ункарии вариантов просто не существует.- Говорил глава 'народного возрождения Ункарии'. Избиратели и верили, и не верили. С одной стороны – версия выглядит правдоподобной, с другой – как можно быть уверенным в том, что это – не очередная 'оригинальная версия', придуманная к предвыборной гонке? Анас-Бар обычно молча сидел где-то сбоку, с тоской поглядывая в зал. Взгляд его, по словам описывающего это событие местного писаки, выражал нечто вроде: 'Господи… Ну, и зачем же я в это вляпаля?…'.

– Интересно, а что ж он сам-то молчит?- Крикнули из зала. Анас-Бар, вздохнув, встал. Расправив плечи, спокойно произнёс:

– Я молчу прежде всего потому, что просто не верю в успех этой избирательной кампании. А ещё – потому, что знаю: Ункария не может быстро выбраться из той ситуации, в которой она сегодня оказалась. Но – я пока ещё знаю, как это сделать. Поэтому… моё присутствие там, наверху, более выгодно всем вам, чем мне. Я же от этого только теряю: хлопот да риска – 'полон рот', а доходов – заметно меньше, чем я могу иметь сейчас. Вот коллеги говорят мне что-то о долге, о чести, о порядочности… Убеждают… Надо сказать, что им это почти удаётся – я уже не имею сил даже им возражать… Но агитировать избирателей? Уж извините – мне просто неудобно как-то… Это будет выглядеть примерно так, как если бы хирург уговаривал оперироваться больного с острым аппендицитом… Как будто у того есть выбор…- Криво ухмыльнулся он.- Поэтому я и… молчу…

– Интересно…- Ядовито заметили из зала.- Так, значит – мы должны выбирать претендента на высший пост в стране, даже не зная, что он думает, как собирается себя там вести?

– А что – раньше вы об этом хоть когда-нибудь… Хоть что-нибудь… знали?- С безнадёгой во взгляде тихо спросил Анас-Бар. В зале понимающе зашумели.

– Раньше мы об этом хоть слышали…- Иронично заметил кто-то.

– Извините,- возразил претендент,- вы не могли ничего слышать об этом. Слышали вы – в основном – то, что хотели услышать. А удачливость претендента заключалась исключительно в том, чтобы правильно угадать, что именно хочет услышать большинство избирателей и – именно это и говорить. Кто угадал – тот и победитель. "Конкурс угадаек"…- Ядовито усмехнулся он.- Я надеюсь – здесь нет тех, кто считает, что предвыборная агитация когда-либо имела хоть что-то общее с целями, которые на самом деле ставил перед собой тот или иной претендент?- Добавил он напоследок. По залу прокатилась волна довольного шума, прерываемого смешками: ответ явно понравился.