Лебедев Andrew - Царствие Снегиря

– А вот ты (этот немедленный переход на "ты" невзирая на более чем пятнадцатилетнюю разницу в возрасте был тоже из той серии) – а вот ты неправильно сравниваешь журналистику с проституцией, – с правого переднего сиденья певуче ворковала сероглазенькая Анечка, – проституция и журналистика не потому рядом стоят в этом списке, что они вроде как родственные, что и там и там надо кому то за деньги отдаваться, а потому что в обеих этих профессиях не требуется ни орудий труда – ни особенного образования…

– Это как это? – недоуменно переспросил Олег.

– А так… У проститутки все ее орудия труда при ней – она с клиентом легла – хоть на песок, хоть на траву – и все дела! Поэтому и первая древнейшая.

– А журналистика как же?

– А журналистика она первоначально и изначально была деятельностью связанной с добыванием и сообщением соплеменникам каких либо новостей. Вот первобытные людишки не могут все бежать за горы – узнавать, как там у соседнего племени дела – они и посылают самого шустрого… он сбегал, вернулся и рассказал – и за это получил свой кусок мяса за ужином. А все эти публицисты и фельетонисты – они уже потом появились.

– Ну я так думаю, что и первые эти ваши коллеги тоже подбирались не только по принципу быстрых ног – там надо было еще потом и связно об увиденном рассказать.

И может даже с юмором…

– Ну это и есть понятие профпригодности. Ведь в проститутки тоже не каждую брали.

Там надо хоть какой то элементарной привлекательностью обладать.

– Но ты Аня должна всеже со мной согласиться, что благодаря деятельности некоторых твоих коллег, обе эти профессии связываются не только по этим причинам.

– Ну да. Конечно информация товар…

– Не в этом дело – мы покупаем газеты в киоске как потребители и это нормально.

Но проституция в журналистике это, по моему, тогда, когда сама газета или корреспондент продаются тому, кто хочет чтобы про него написали именно так, как ему хочется, а не так как хочется корреспонденту и газете…

– Ну да…

– Ведь и честную женщину что отличает от проститутки – не количество приятелей в кровати, а то, что честная женщина кого хочет – того и пустит к себе под одеяло – из соображений нравится – не нравится. А проститутка каждому отдается, кто деньги дает.

– Ну есть проститутки, которые тоже выбирают… и далеко не с каждым пойдут.

– Да это ты не про то – во-первых сутенер ей не особо даст свою разборчивость проявлять – ему деньги нужны а не ее капризы. А во-вторых – таких крутых гетер очень мало…

– Я вижу ты так хорошо в проститутках разбираешься, – Аня искоса лукаво посмотрела на Олега.

– Теоретически.

– А что – ни разу не прибегал к платным услугам?

– А ты?

– Не поняла!

– А ты никогда за деньги не писала?

Аня вдруг рассмеялась:

– А мне никто и не предлагал!

– А сатанист…

– Да ты че! Они разве денег дадут? Это ж не политики какие нибудь. Я про них и так с плезиром напишу – потому как это рэйтинговая и читабельная тема! На них я себе славу и известность заработаю… и редактор такой материал с великим удовольствием на первую полосу поставит – потому как тираж от этого растет…

– Вот вы и развращаете читающую публику всякой дрянью…

– Que fait!

– Чего?

– Что делать, говорю. Это я по-французки.

– Всю жизнь мечтал познакомиться с девушкой, что бы мне на ушко по французски лопотала.

– Это на что намек?

– Да нет, это я так.

Олег замолчал и уставился на дорогу, однообразно набегавшую под капот.

– Ты, кстати, с сатанистом будь повнимательнее – не особо на него нажимай, – с подчеркнутой серьезностью сказала Аня, – а не то он замкнется и ни слова из него не вытянешь – и мне интервью можешь испортить и себе… они же знаешь – нелегалы – за ними и ФСБ и милиция хвостом вьются.

– А ты как на него вышла?

– Секрет фирмы! В нашем деле написать статью – это только четверть дела. Самое главное – на человека выйти. И разговорить.

– Недаром, наверное, в журналистику так много красивых барышень идет!

– А ты соображаешь. Нам на первой лекции по введению в журналистику профессор Любарский, старый похотун и развратник кстати говоря, об этом и вещал, что у красивой журналистки перед прочими гораздо больше шансов сделать карьеру – и не потому что она непременно станет спать с главным редактором, а потому что ее профессиональному росту будет способствовать то свойство ответственных мужчин, что они охотнее дают интервью приятным собеседницам… и кстати говоря, порою так размягчаются, что сбалтывают лишнее.

– Ну а как же павлиний хвост перед молодой особой не распустить! Я помню как к нашему завлабу пришла журналисточка, он ей чуть ли не все военные секреты выболтал – и это я изобрел – и это я открыл – хорошо тут рядом цензор из первого отдела был!

– Это точно! А вообще девчонки за тем и идут на факультет журналистики, что тут много общаешься с серьезными мужчинами – а среди них и вдовцы и разведеные встречаются, а им же негде знакомиться – если они уже выслужились до заоблачных высот – разве что на секретарше жениться – а это моветон! Вот и выскакивает порою наша сестра за Иван Иваныча из министерства.

– Если та медсестра что ему в жопу укол валидола в кабинете колет – тебя журналистку не опередит!

– Какой ты грубый, однако.

– Не я. А жизнь.

За разговором доехали, наконец до места. Сатанист обосновался за Поклонной горой в частном секторе. Калитка. На калитке табличка: злая собака.

– Открывай, не бойся, Геннадий сказал, что собаки тут нет, – почему то шепотом пробормотала Аня.

Поднялись на крыльцо. Постучали. Скрипнули половицы, за неспешно открывшейся дверью Олег увидел мужчину, которого в иной обстановке принял бы за диск-жокея…

Длинные волосы с обильной сединой, стянуты сзади конским хвостом. Усы подковой.

Темные очки. И что характерно – черная кожаная жилетка поверх голого рельефного торса – прям рокер какой то, а не сатанист! Впрочем сатанистов Олег до этого видал только в американских кинострашилках, что по пятницам показывают по телевизору после полуночи.

В комнате, что совсем уже не удивило, по стенам висели плакаты хэви-метал. Олег даже узнал, кого помнил еще со студенческих времен: Лемми Моторхед, Оззи Осборн…

Ни кофе, ни какавы гостям предложено не было. Аня деловито обнажила диктофон и принялась задавать вопросы, однако рокер-сатанист вдруг скривился в нетерпеливой гримасе и волевым жестом резко ее оборвал,

– Давайте ка, мужчина, с вас начнем, – сказал он, обращаясь к Олегу.

– С меня, так с меня…но я думал, что сперва дама, а потом у меня это как бы конфиденциальное, – неуверенно промямлил Олег.