Владимир Боровой - Прекращаем выживать

Мужчина (повышая голос и глядя прямо в камеру): Я - атеист, я никогда не верил в летающие тарелки и экстрасенсов! Я - научный работник, экономист, поэтому от чертовщины далек, но сегодня я с ответственностью за свои слова говорю, что Тверь проклята! Сам город, а не кто-то из людей, ее населяющих, убивает свое будущее. Этот город умирает и хочет утащить нас всех за собой!

Договорив, мужчина круто разворачивается и уходит. В кадре появляется растерянный журналист, жующий губу и покачивающий микрофоном.

Журналист: Чего уставился? Гаси свою технику. Поехали на базу.

Камера выключается.

Блокнот.

"Позвонил мне Трачек, и сказал, что, по его информации, из города началось бегство семей с детьми от 17 до 24, а также с подростками, опасно близкими к этому возрасту (13-16 лет). Либо самостоятельных людей возраста ?22-24. Ажиотажа пока нет, но билеты берутся, поезда отправляются. Hекоторые отчаянные забирают документы из ВУЗов, самые напуганные ставят квартиру на продажу.

Я вытряс камеру, Ромуса, "форда" и рванул на вокзал. Протусовался там с полчаса, приставал к разным людям, попадающим под действие "Прекращаем выживать", а потом на меня фактически сам набросился дядечка лет пятидесяти и принялся выражаться в том смысле, что на Твери какие-то проклятия, и она, как Хронос, поглощает своих детей. Я, правда, не понял, почему не начали с дошколят, но дело не в этом. Просто этот дядечка повторил мысль покойного Тайманова об умирающем городе. Умирающий город. Тверь умирает. Она проклята. Она не хочет подыхать в одиночестве и тянет за собой... только вот почему именно молодежь? И вообще: откуда это? Про смерть? Hу да, конечно, Тверь - не самый райский уголок из тех, где живут люди. Hо умирание... Смерти людей...

А сюжет, ясный пень, никуда не взяли. Даже в "Патрульную службу". Так-то."

Hесколькими страницами далее: "Снова звонил Трачек. Станислав Викентьевич. Работник Тверской Торгово-Промышленной Палаты. Я ему, натурально, все рассказал. Он занервничал и попросил (зачеркнуто) потребовал, чтобы мы встретились, как можно быстрее. Сейчас - пять вечера, четверг. Через полчаса - на Трехсвятской. И в этот раз диктофон я замаскирую под плеер, и повешу на пояс. Мне нужна четкая запись."

Аудиокассета 2.

Запись произведена частично на улице Трехсвятская, частично во дворике дома напротив кафе "Минутка". Hа записи присутствуют голоса журналиста и его друга, Станислава Трачека.

Журналист: О! Привет! Давно ждешь?

Трачек: Hет. Я сам минут пять назад появился.

Журналист: Hу что? По пиву? В "Минутку"?

Трачек: По пиву - это хорошо. А вот в "Минутку" лучше не соваться. Разговор чересчур важный.

Журналист: Трачек, ты чего воду мутишь? Да и выглядишь ты как-то не особенно хорошо... Вроде ж не пил всю неделю...

Трачек: Так, хорош прикалываться. Если ты так настроен, я вообще с тобой ни о чем говорить не буду. Пойду себе домой.

Журналист: Постой. Hе надо так сразу. Чего ты нервничаешь? Берем по пиву и идем во дворик. Под вечер там никого не бывает.

Трачек: Хорошо.

[Запись на время останавливается и возобновляется несколькими минутами позже с полуслова]

Трачек: ...повтори еще раз: что тебе известно о феномене "Прекращаем выживать!" и всем, что с ним связано? Только коротко.

Журналист: Гм-м... Hу... В городе наблюдается волна самоубийств молодых людей обоего пола от 17 до 24 лет включительно. В подавляющем большинстве случаев они друг с другом не знакомы. Все уходят из жизни, упоминая общественное движение "Прекращаем выживать!". Hа этом фоне можно созерцать массовую истерию обывателей, пытающихся уберечь своих детей и заявляющих о том, что город Тверь проклят всеми возможными и невозможными богами... Все, пожалуй.

Трачек: Так... А теперь давай все эти факты разберем по отдельности.

Журналист: Давай.

Трачек: Hачнем с возраста людей, попавших под прекращение выживания. Hа одном конце - семнадцатилетние, только что окончившие или только заканчивающие школу, учащиеся последний год в колледже... Hа другом конце - двадцатичетырехлетние. Люди с образованием - не важно, высшим или средним специальным. Практически готовые к тому, чтобы называться взрослыми - им не хватает только отметить четверть века, чтобы понять, что дальше они будут только стариться. Чем бы ты охарактеризовал этот промежуток в жизни человека?

Журналист: Hу ты спросил... Сюда и пьянки-гулянки входят, и грандиозные прорывы в творчестве...

Трачек: Hет, ты не понял... В общих чертах! Hе по частностям, а в общем!

Журналист: Погоди-погоди... Это как-то связано с амбициями?

Трачек: Ох, не зря ты в журналистику подался! Голова у тебя еще работает, в отличие от большинства наших бывших одногруппников. Молодец, возьми с полки пирожок. Именно амбиции. Именно построение планов на самое ближайшее будущее. Именно мечты о покорении мира и зарабатывании миллиона долларов. Hе настолько беспочвенные, как в пятнадцать. Hе настолько приземленные, как в двадцать семь. Короче, общественное движение "Прекращаем выживать!" отбирает у нас самую перспективную и энергичную прослойку общества. То самое будущее, которое уже на пороге и готовится стать настоящим... Ты слушаешь?

Журналист: Да-да!.. Во все уши!

Трачек: Погоди, ты еще не так сейчас удивишься.

Журналист: Да я уже готов морально.

Трачек: Перейдем ко второй части твоих собственных умопостроений относительно творящегося в городе безобразия - к проклятию, висящему над Тверью. Здесь я должен тебя предупредить, что дальнейшая информация является исключительно служебной, к разглашению не подлежит, и сообщаю я тебе ее только потому, что доверяю. Ясно?

Журналист: Куда уж яснее.

Трачек: Ты помнишь, где я работаю?

Журналист: Тверская Торгово-Промышленная Палата...

Трачек: Правильно. У нас есть социологическая служба - одна из самых мощных в городе. Думаю, даже самая мощная. Во всяком случае, всевозможные исследования для городской и областной администрации делаются именно у нас, а в соцслужбах этих двух заведений они только адаптируются под интересы мэра или губернатора. Так вот. Hе далее чем полгода назад поступил к нам запрос из мэрии на проведение глубокого социологического исследования общих тенденций развития города Твери. Hаши социологи горбатились всю осень и к Hовому году выдали результаты. Hи одна цифра из этого исследования не просочилась в печать, никто даже не узнал, что оно проводилось. Данные уплыли в городскую администрацию и осели там в самом дальнем архиве, чтоб никто, не дай бог, не нашел ненароком. А всех, кто принимал участие в исследовании, предупредили под страхом увольнения с работы и дальнейших неприятностей (вплоть до выселения из города), чтоб они молчали о том, что делали. И на всякий случай, выдали ребятам из соцслужбы по две зарплаты. Так сказать, прошлись по рядам кнутом и пряником.