Владимир Кузмич - ВЫСОТЫ

Температура начинает повышаться. После низкой температуры минус 57,6 на высоте 19.000 и 54 градуса на высоте 22.000 мы попали в слой потепления. Температура — минус 49,2. Команда чувствует себя прекрасно. Оболочка наполнилась целиком и заметно расширилась. Продолжаем дальнейший подъем. «Ленин».

Последнее слово Мурзаев произносит так подчеркнуто, что вам остается только поверить — сын Казахстана действительно на высоте.

Мурзаев отходит от экрана, и белые стены каюты, пересеченные тенями приборов и аппаратуры, играют золотым отблеском.

Федя упорно смотрит на экран, и вы видите, как часто мигают его позолоченные ресницы. В игре дополнительных цветов курносый нос становится ярко-розовым. В глазах, утопающих в зеленой тени, блестят золотые искорки. Живописный рельеф живой скульптуры радует глаз.

Ничего и спрашивать: золотому отражению оболочки соответствует радужное золочение Фединой души.

- 23 – И гордость за Красина закипает в вашей груди. В атмосферном треске и дальних разрядах молний слышен мощный голос «Ленина».

. .Непрерывное расширение металлической оболочки способствует устойчивому равновесию нашего шара и увеличивает подъемную силу. Я смотрел в перископ и признал, что предвидения Инны Шевченко и ваши вполне оправдались. Предлагаю всей советской земле и нашим друзьям за рубежом глянуть в перископ..

И гибкая спина Красина проплывает по экрану. Он растягивает перископную трубку и присоединяет ее к экрану.

Вы припадаете к своим экранам и сверлите глазами слепую тьму, что вдруг надвинулась на вас. И вот. . Мутная темнота металлического покрова начинает просвечивать. Вы ищете полосы, точки, игольчатые проколы, откуда мог бы дезертировать гелий — и не находите. Вместо этого отовсюду, куда бы ни повернулся перископ, вам светит темно-зеленый туман. Туман проясняется, когда перископ устремляется к верхушке оболочки.

— Золотой слой растягивается в тысячи раз лучше любых каучуконосов и, утончаясь, дает зеленый свет; он тем ярче, чем тоньше пленка золота. Итак, ученые товарищи глубинного СССР, вы согласны, что оболочке можно за поведение поставить пять? Она не шутит и держится отлично! — объясняет Красин, и в научном контроле участвует весь советский мир.

— Объем стратостата сейчас не 64.000 кубометров, а намного больше. Угадайте, насколько мы потолстели?

Вы начинаете гадать, но никак не можете приблизиться к цифре в миллион кубических метров. Она поражает всех слушателей радиопередач. Огромная колба золотой ткани расширилась в шестнадцать раз и, конечно, должна быть заметна теперь на всех высотах.

Какое счастье москвичам!

— Вас разорвет! — хотите крикнуть вы, но никто не слышит

- 24 – вас внизу, на плоской сковороде, именуемой участком земного шара. А Инна, автор проекта металлической оболочки, как нарочно, подходит к экрану. Широкая улыбка расползается на лице, пожалуй, быстрее, чем сам шар.

— Поздравляю наших советских кузнецов, выковавших точную до микрона оболочку! — кричит она с высоты.

Время приближается к двенадцати часам дня. Вскоре солнце поднимется в зенит и обольет жаркими лучами заснеженную землю, а здесь разогреет докрасна металл «Комсомола». Об этом явлении ясно говорит сообщение экипажа:

«Температура внутри гондолы поднялась до 12 тепла. Вне гондолы температура — минус 35. Нагрев металла выше 89 градусов.

«Комсомол-1» А шар летит и летит вверх, в сплошную разреженность высотных газов, и каждая минута добавляет тридцать-сорок метров высоты. В каждой радиограмме вы ощущаете мощную настойчивость командира высотного корабля. Он смело рвет страницы старых детских учебников физики и сверлит густую вертикаль. Вас охватывает нервная лихорадка. Вы следите за каждым метром высоты, который набирают стратонавты, и хотя экран не всегда показывает цифру альтиметра, в вашем мозгу, как электронные бомбы, взрываются слова: Высота 30.000 метров. Давление — 8,35. Гондола нагревается все больше.

Высота — 36.000. Давление уменьшилось еще в три раза. Температура — плюс 0,1 вне гондолы и внутри — плюс двадцать два.

Шаг за шагом идет, точнее — не идет, а высверливает высоты боевой стратостат «Комсомол». Он подчиняется единодушному стремлению команды познать великую тайну «морозных пустот»

- 25 – и завершить грандиозную революцию в физических науках силами Советов. Да и как не почувствовать, что Красин решил протаранить пурпурную стену поднебесья и доказать, что ученые советской страны мыслят правильно, диалектически, по-ленински, когда находят новые качества в проклятом революцией металле и заставляют его нести новую службу стране социализма.

Золото тянется, расширяется, пухнет нарывом в настоящих «пустотах» высот. А эти «пустоты» отступают перед оседланным золотом, что волей и мыслью коммунаров послушно несет все выше летучую лабораторию большевиков, вооруженную 75-ю приборами астрономической стрельбы.

Нервы ваши истрепались там, внизу. И лихорадочные мысли ползут в голове. Долго ли наши красные братья будут штурмовать баррикады фиолетовых небес? Надолго ли хватит им решимости продолжать гонки по вертикали? Ведь надо думать о спуске, о благополучном возвращении вниз, в теплоту атмосферы пристрелянных астрономических орудий. Надо ведь помнить, что 98 процентов воздушного слоя лежит внизу и золотая пленка вряд ли выдержит давление безумных кубометров гелия, расширившихся уже в триста шестьдесят раз.

А радио «Коминтерн» и его объяснения только поддают жару вашей нервной горячке.

«Слушайте, радиослушатели: оболочка раздулась до двадцати миллионов кубометров. Берите телескопы, бинокли и смотрите вверх! Стратостат виден на расстоянии четырехсот километров от Москвы. Алло! Тула, Калуга, Калинин, Горький, видите вы золотой круг на небе? Знайте, что это летит, не прекращая своих наблюдений, «Комсомол».

И в ответ раздаются радиоприветы двадцати миллионов непосредственных зрителей. Круг видимости ширится все больше и в небо то и дело летят поздравления:

- 26 – «Молодцы комсомольцы! Даешь высоту, как раньше землю.

Ждем победного спуска революционеров науки».

Такие поздравления идут в адрес станции «Коминтерн», и в двенадцать часов она просит прекратить передачу радиограмм, адресованных Красину, Шевченко и Мурзаеву. Станция просит прощения у своих слушателей, ударников страны, и заявляет, что все телеграммы будут вручены победителям, как только они спустятся на землю.

Весь советский мир принимает всемирные извинения. А вас тем временем так переполняет жизнь стратонавтов, что вы... превращаетесь в Красина и начинаете жить его жизнью.