Стенли Вейнбаум - Долина желаний

— Об анархии?! — выдохнули разом и капитан и Путц.

— Да, о ней.

— Но неужели ты полагаешь… — неуверенно начал Гаррисон.

— Что нас ждет то же самое? Анархия? Ну надо же такое придумать!

— Я не утверждаю, что это было бы лучшим выходом для че— ловечества, — ответил Ярвис. — Но для них эта система подхо— дит как нельзя кстати.

— Но это же… анархия! — Капитан был вне себя от возму— щения.

— Если как следует разобраться, анархия — это идеальная форма устройства. Эмерсон говорил, что лучшее правительство

— это такое правительство, которое меньше всего правит. Что-то подобное говорил и Джордж Вашингтон. Может ли власть ощущаться меньше, чем при анархии, где никакой власти вообще не существует?

Капитан все никак не мог успокоиться:

— Но это же… противоестественно! Даже у дикарей есть вожди. Даже в волчьей стае есть свой предводитель.

— Это доказывает всего лишь, что управление — очень при— митивный механизм! — вызывающе бросил Ярвис. — Высокоразви— той расе не нужно никакое правительство. Власть означает признаки в собственной слабости, признание в том, что часть общества не желает сотрудничать с другой частью и что необ— ходимы силы, которые держали бы их в узде. Если бы не было преступников и тому подобного, то отпала бы надобность и в законах, и в полиции, так ведь?

— Но власть-то ведь необходима! Как же быть с обществен— ными работами, с войнами, с налогами?..

— На Марсе нет войн, хотя планету мы и назвали именем бо— га войны. Некому здесь воевать, население слишком малочис— ленно и разбросано по планете, к тому же система каналов требует сотрудничества всех без исключения жителей Марса. Налоги не взимаются, а в общественных работах все участвуют добровольно. Никто никому не мешает, любой может брать все, что хочет. Совершенной расе власть не нужна, как я и гово— рил!

— Ты считаешь марсиан совершенной расой? — поинтересовал— ся капитан.

— Вовсе нет. Но их цивилизация старше земной, и потому в общественном плане она заметно нас опередила. Ей-Богу, странно. Мать-Природа словно задалась целью провести два разных эксперимента: у нас и на Марсе. На Земле проверялись очень восприимчивые к соревнованию народы в мире относитель— ного изобилия, здесь же ставился опыт над спокойными и безз— лобными марсианами во враждебном им мире. На Марсе нельзя выжить поодиночке. Здесь нет даже такого важного фактора, как половой инстинкт.

— Либидо, ты имеешь в виду?

— То, что ты слышал! Соплеменники Твила размножаются точ— но так же, как и «бочонки»: от двух индивидов отпочковывает— ся третий. Вот тебе еще одно доказательство тезиса Лероя о том, что на Марсе нет чисто растительной или чисто животной жизни. Кроме того, Твил даже разрешил нам заглянуть ему в рот и обследовать его. Это еще более укрепило Лероя в его предположениях.

— Да-да, — отозвался биолог. — Так оно и есть.

— Но анархия?! — капитан презрительно скривился. — Чего еще можно было ждать от этого тронутого полумертвого шарика?

— На Земле пройдет еще несколько веков, прежде чем перед человечеством возникнут такие же проблемы. Ну ладно, слушай— те дальше. Исползали мы этот городишко вдоль и поперек, фо— тографируя все подряд. А потом… — Ярвис поежился. — А по— том мне захотелось заглянуть в ту долину, которую мы видели с ракеты. Не знаю даже, почему меня так туда потянуло. Но едва мы попытались позвать с собой Твила, как дружище сразу разверещался. Я даже испугался, не свихнулся ли он.

— Так больше свихнуться вроде бы некуда! — насмешливо за— метил капитан.

— Мы пошли к долине без него.

«Нет, нет, нет, Тик!» — стонал нам вслед Твил, но это лишь усиливало наш интерес. Как он только ни пытался нас ос— тановить: пролетал над нами, шлепался на клюв, кудахтал. Когда выяснилось, что нас не остановить, он сдался и обре— ченно потащился за нами. Он мог добраться до места всего за десяток-другой скачков, но вместо этого он медленно следовал за нами, поминутно оборачивался на город и повторял: «Нет, нет, нет». Я и раньше видел разные штучки в его исполнении, но на этот раз было предельно ясно, что он не хочет пускать нас в долину.

— Почему? — спросил капитан.

— Ты спрашивал, почему мы вернулись такими оборванцами? — с дрожью сказал Ярвис. — Сейчас узнаешь. Мы поднялись на не— большую скалу, торчавшую у края долины. Твил не переставая твердил: «Не дышит, Тик, не дышит!» Теми же словами он опи— сывал кремниевое чудовище, так же говорил о нереальности Фэнси Лонг. Я помнил это, но меня его слова не остановили…

Потом Твил попробовал объяснить мне все иначе: «Ты один — один — два, он один — один — два».

И тут до меня начало доходить: Твил хотел втолковать мне, что эти твари подстраиваются под чужие мысли и тем самым подманивают добычу. Я решил, что эти гнусные создания не смогут причинить нам вреда, если мы будем подготовлены к встрече с ними. Как я ошибался! Когда мы подошли к краю до— лины, Твил повернул голову, словно не хотел видеть долину. Мы с Лероем не могли оторвать глаз от развернувшейся перед нами картины. В первое мгновение это была обычная серая лож— бина, подсвеченная отблесками ледяной шапки южного полюса. А потом мы очутились в… раю!

— Где-где? — воскликнул капитан.

— Ты можешь описать, что мы видели? — спросил Ярвис фран— цуза.

Тот бессильно развел руками.

— Невозможно, — пробормотал он. — Мне не хватит слов.

— Мне тоже, — проговорил химик, — Для этого надо быть по— этом. Это был и рай и ад одновременно.

— Объяснишь ты, наконец, в чем дело? — рявкнул Гаррисон.

— Попробую. Понимаете, в какое-то мгновение серая долина, поросшая пятнистыми растениями, превратилась… Боже мой! Это нельзя представить! Что бы ты сказал, если бы исполни— лись все твои желания?

— Это было бы просто здорово, — ответил капитан,

— Тогда отправляйся в эту долину? Но помни: испонятся не только твои добрые желания, но и самые пакостные, будут удовлетворены твои самые отвратительные страсти, все хорошее и все плохое, чего ты добивался в жизни. Оборотни предлагают первоклассный товар, но они понятия не имеют о морали.

— Там были оборотни?

— Они самые. Долина так и кишела ими. Не знаю, сколько их там было, сотни или тысячи, во всяком случае, все мои жела— ния исполнились, даже те, что таились в подсознании. Я был в раю. Я видел десяток Фэнси Лонг одновременно во всех плать— ях, какие я только видел на ней и каких не видел никогда. Я видел всех красивых женщин, которых мне случалось встречать, и все они умоляли меня обратить на них внимание. В долину были втиснуты все чудесные места, где я мечтал побывать. Но были там и… совсем другие вещи. — Он мрачно покачал голо— вой. — Все это невероятно противно. Какие мы все-таки скоты! Если бы каждый человек мог хоть раз побывать в этой долине и увидеть все, что таится в нем самом, прок от этого был бы немалый. Как же я потом благодарил Бога за то, что Твил и Лерой видели свои собственные образы, а не мои…