Александр Силецкий - Достойное градоописание

Она будила мысль.

Она звала к иным свершеньям.

И не было им числа.

Ибо знания - это сила, а силе знания не нужны.

Важен вал.

Ну, а точнее, в год на студии производилось сорок девять полнометражных художественных фильмов, все с быто-романтическим уклоном, все грандиозно-эпохальные, радостно-правдивые и скучные до тошноты.

Так, впрочем, склонны были полагать лишь недруги Ежополя и личные враги творцов его культуры - сами же творцы располагали массой документов, неопровержимо говоривших, что студия издревле и навечно, по уши погрязла в творческих успехах, каковых не видел мир.

А мир и впрямь их не видал, потому что все фильмы дальше Ежополя не шли, и глупо было объяснять сей скорбный факт одними кознями проката.

По видимости, этот феномен имел другое объяснение, но о нем мудро помалкивали, делая вид, что его просто нет. Дескать, загадка века!..

А покуда, в отместку другим организациям, фильмы соседних киностудий на городские экраны тоже не пускали - шли только местные картины, однако люди необразованные смотреть их не желали - натурально зажрались, им бы все импортные подавай, с сюжетною клубничкой, с ракурсною клюквой, а фрукт-то нынче дорогой на рынке, особливо не в сезон! - в то время как люди кинообразованные и со вкусом, естественно, смотрели их еще на студии, в процессе выделки, как говорится, на корню, и в результате кинотеатр пустовал.

И перед уличными экранами царило все то же каракумское безлюдье.

Можно было бы, конечно, образованных на студию и не пускать, чтоб как-то эдакую ересь оправдать, но тогда бы пришлось напрочь сократить студийный штат, разрушить павильоны и свернуть все фильмопроизводство.

Ежополь, будучи городом крупным и передовитым, на эдакую авантюру права не имел.

В конце концов нашли выход из положения: зрителей начали по билетам за тройную цену пускать прямо на съемки, причем - и это важно! - съемки фильмов исключительно многосерийных (тут уж отцам города пришлось срочно, в интересах резкого подъема массовой культуры и повышения культурного народного досуга, пересмотреть на годы вперед планы ежопольского кинодела), и в результате такие мелочи, как монтаж, озвучивание, худсоветы и прокат, сами собой отпали.

Плохих картин, действительно, не стало.

А чтобы гости Ежополя не роптали на девственную и пыльную пустоту экранов, газеты каждый день писали (а обязательные очевидцы подтверждали), что, де-мол, вышел фильм такой-то, но, по причине всевозможнейших достоинств и несравненного своеобразия, отправлен сразу в Канны, на кинофестиваль, где, увы, и потерялся. Как только найдут, непременно дадут премию, вернут в Ежополь и всем покажут.

Пока еще такого не случалось. Международные жулики работали цепко.

Творцов кино сложившаяся ситуация устраивала - дальше некуда. В конце концов именно они и стали виновниками всей этой кутерьмы.

Мировые знаменитости, вроде режиссеров Бабалеу, Парашметова, Физрукера, сценаристов Чужаков-Безродных, Плешоедова, Турухана и соавторов, операторов Котуха, Куксопсурц-Житопера, Пчелкинда, сестер Гракх и Китовраса, помрежей Тхакакова и Тхайцукова и Завертайло, художника Кустанаки, осветителя Потяги, который, кроме того, что он Потяга, ничего другого о себе сказать не мог, а также актеров Беложбана, Яйцеватого, Эсмеральды Блудной, Векторины Сеник, Членских-Взносова и других, - так вот, все эти мировые знаменитости, дошлые до всяких козней Голливуда, чинимых им Ежопольской кинофикацией, безумно были рады и данное нововведение праздновали третий год подряд - творческими взлетами и лихими бардаками.

А кто-то даже предложил при киностудии организовать Острог благородных девиц, где юных романтических актрис отучали бы от разврата и привлекали к усвоению хороших манер, должных этот разврат, на равных, заменить - ну, словом, наподобие столичного киноинститута.

Затея, правда, провалилась.

От засилья деликатности и такта кинодело стало быстро вырождаться и хиреть.

Экранному (а теперь уж - и публичному) искусству натурально претили дерзания творчески воспитанных натур.

Когда же прикинули, что сталось бы, открой при студии всеобуч, то непотребный ужас всех объял, и лавочку пришлось по-быстрому свернуть.

И снова кинодело пышно зацвело, так что, найдись свой ежопольский Жорж Садуль, говорил бы он о нем любовно и до бесконечности.

Но не было в Ежополе Садуля!..

В центре Ежополя, неподалеку от дома Горсовета, дабы от столицы и от времени не отставать, но при том и потрясать воображение туристов (особливо инородных, коим искони у нас привет и ласка), недалече от девятого вокзала и Помойницы Христа Спасителя, в самый распрекрасный всенародный праздник был воздвигнут Царь-компьютер.

Следуя идущей из веков традиции, размеры ему придали громадные и, все по той же вековой традиции, как столичные колокол и пушку, долго отливали из непривозного чугуна.

И более всего экскурсоводы, подводя к очередной жемчужине Ежополя балдеющих туристов, напирали на невероятный вес компьютера - две тысячи одиннадцать пудов.

Эдакой махины не было в мире нигде.

Понятно, наподобие других великих исстари чудес, этот компьютер тоже не работал, хотя раз, еще вначале, что-то в нем и брякнуло отменно.

Говорят, большой кусок чугунной памяти от напряженья треснул.

Это, говорят опять же, сталось в тот момент, когда компьютер взялся рассчитать бюджет Ежополя на новые сто лет.

Но - не об том сейчас рассказ. Продолжим. Сотворила Царь-компьютер в честь мирного лыжного пробега Брест-Гаваи-Диксон-Тринидад-Ежополь передовая по пытливости исконной мысли ремонтная Вышнеторчковская мастерская, каковая в несравненное свое творение вложила все возможные (непривозные, снова подчеркнем!) новинки прогрессивной кибернетики - от деревянных счетов до гремучих арифмометров с четырнадцатью ручками вращательного управления и тридцатью окошками для разных, исключительно синхронных вычислений.

И все это - в лучших традициях славных мастеров, - в чугуне.

Как Царь-компьютер волокли в Ежополь - просто так словами не опишешь.

Четырнадцать лет и два дня его перли в несравненный город, и бедовое событие это прозвали в последствии гордо и ласково: "Волоком века".

Много мелких городов и деревень пришлось стереть с лица земли, но ничего, зато и карта, обновившись, вдруг похорошела: Подъежополье в натуре словно раздалось...

Сам Царь-компьютер был исконных форм - шатрово-купольный, золотоглавый, с барельефами Вучетича и разными хорошими словами по бокам все больше из наследия Индиры Ганди, протопопа Аввакума и речей ретивых отцов города.