Андрей Платонов - Происшествие в Нескучном саду (сборник)

Драматические сцены В. Я. Брюсова «Мир семи поколений» написаны с незаурядным мастерством – посмотрите, как умело «вжат» в небольшую площадь глобальный трагедийный сюжет. Однако нельзя не обратить внимания на то, что это произведение переходного периода.

Космическая тема в те годы была редкостью. Кроме написанной в том же году, что и пьеса Брюсова, толстовской «Аэлиты» сразу ничего и не вспомнишь. Автор провидчески нащупывает конфликты будущего, вселенские катастрофы, которые касаются всех и каждого. Автор утверждает мысль: только наука способна спасти разумные существа от всеобщей гибели. Современна здесь и нота ответственности ученого за свои действия; истинным ученым может быть только человек самых высоких нравственных достоинств, готовый идти до конца во имя утверждения своих идеалов. В то же время некоторые сценические ходы явно взяты из театра прошлого; эти постоянные ремарки напоминают наивные концовки старинных мелодрам или немых «киношек».

В конце книги представлены сочинения, более отвечающие привычным представлениям о научной фантастике. Нельзя не сказать еще раз, что произведения, построенные главным образом на разработке научно-технических гипотез, как правило, уступают по своим художественным достоинствам той фантастике, которая ставит социальные проблемы, смело вмешивается в общественные борения своего времени, изучает место человека в постоянно изменяющемся мире. Впрочем, «как правило» означает, что возможна и высокохудожественная научная фантастика, а здесь у нас все-таки собрано лучшее. Отнесем к исключениям прежде всего «Поэму о Роботе» Семена Кирсанова, хотя само словосочетание «научно-фантастическая поэма» достаточно непривычно.

Однако это действительно научная фантастика. Известная поэма Маяковского «Летающий пролетарий», безусловно, содержит в себе элементы фантастики, но при этом не поддается каким-либо однозначным определениям.

Когда создавалась «Поэма о Роботе», на свете еще не существовало таких понятий и слов, как «кибернетика», «компьютер», «транзистор», «лазер» и т. п. Люди даже не подозревали, что они могут существовать. Сейчас мы знаем, что без этих и еще многих хитроумных штучек никакого робота не создать. Но, прочитав поэму С. Кирсанова, нетрудно убедиться, что поэт своим художественным видением, отдав дань тогдашним представлениям о внешнем облике роботов и их техническом исполнении, очень верно сумел представить себе, какие социальные функции можно было бы возложить на этих неутомимых помощников человека, чего от них можно ждать и какие опасности в них таятся. Ведь и до сих пор вопрос о том, как добиться, чтобы милые созданьица действительно стали помощниками людей, а не их конкурентами в борьбе за существование, не снят с повестки дня. Вспомним, что в пьесе самого создателя слова «робот» Карела Чапека человекоподобные креатуры замышляются прежде всего как средство для борьбы с бастующими рабочими. Кстати сказать, знаменитая его пьеса «R. U. R.» была написана всего за пятнадцать лет до создания поэмы С. Кирсанова – можно увидеть, как стремительно развились представления об искусственных двойниках человека. В сущности, если отбросить из поэмы реалии 30-х годов и имена, например, тогдашних пушечных королей, то тревога, прозвучавшая в поэме, выглядит очень злободневной. Желание завоевать мир с 21 помощью всевозможных автоматов, компьютеров и т. д.

до сих пор не оставляет некоторые горячие головы.

Конечно, границы между научной и социальной фантастикой провести трудно, да и зачем их проводить? Та же «Поэма о Роботе» в равной мере и научна и социальна. А чем же «Концентрат сна» Л. Платова со своими картинами будущего отличается, например, от «Эфирного тракта» Платонова? Попробуем еще раз отыскать разницу. Дело, очевидно, в центре тяжести, в том акценте, который ставит сам автор. А. Платонова занимают люди, совершающие открытие, вдохновляет атмосфера времени, в котором они живут. Научно-техническая гипотеза в таком произведении, как мы уже говорили, служит необходимым, но все же вспомогательным компонентом. А Л. Платов в первую очередь увлечен данной идеей. Отдадим ему должное: это великая идея – освобождение людей от бремени сна. Писатель пытается представить себе благие последствия, к которым привело бы такое открытие в социалистическом обществе. Но можно ли утверждать, что в изобретателе Гонцове писателю удалось создать типичную фигуру своего времени?

Нет, потому что Гонцов как художественный тип неосязаем, в нем нет черт никакого времени. И здесь дело не только в различии талантов этих авторов, но и в сознательной установке. Ведь тот же Платов в своих послевоенных романах сумел создать объемные человеческие характеры.

Возьмем для сравнения еще и рассказ Константина Паустовского «Доблесть», написанный примерно в то же время, что и «Концентрат сна». В основе обоих рассказов лежат общие исходные данные – в них отразился энтузиастский подъем, который был характерен для первых пятилеток. Этот подъем нашел отражение и в нефантастической литературе. «Через четыре года здесь будет город-сад», – повторяют рабочие в известном стихотворении Маяковского. «Время, вперед!» называет свой роман В. Катаев словами того же Маяковского…

В рассказе К. Паустовского нет эпохальных открытий, в нем не строят Магнитку и не побеждают сон, но удивительная атмосфера сплоченности людей, их общность, коллективизм трогательно донесены до нас писателем. Вот в таком обществе, с таким отношением людей друг к другу, с такой нравственной атмосферой можно творить чудеса, можно в кратчайшие сроки воздвигать гиганты индустрии и совершать выдающиеся научные открытия. Это еще один общественный идеал, о котором мечтает автор, но изображен он не посредством изображения гигантских свершений или государственных структур, а с помощью частных и, казалось бы, не таких уж и крупных дел и поступков.

Рассказ Льва Гумилевского «Страна Гипербореев» принадлежит к довольно распространенному в предвоенное время «ответвлению» географической фантастики.

Понятно, чем она влекла к себе писателей. Советская власть получила в наследство огромную и малоисследованную страну, на ее дальних окраинах можно было ждать самых удивительных открытий. Таинственность этих мест питала воображение, разогреваемое многочисленными легендами. И чего только не находили фантасты на Крайнем Севере или Крайнем Юге! Иноцивилизации попадались там на каждом шагу, вспомним, об одной из них нас уже проинформировал А. Платонов в «Эфирном тракте». На подобные сюжеты было написано немалое количество рассказов и даже несколько романов – «Плутония» и «Земля Санникова» В. Обручева, «Абджед хавез хютти» А. Адалис и И. Сергеева, «Крыша мира» С. Мстиславского, «Сказание о граде Ново-Китеже» М. Зуева-Ордынца…