Вениамин Яковлев - Дневники Трюса

Каждый день этот Водяной приходил (Беппо указал на холмик) вот сюда и капал из пипетки воду из своих вен. Каждый день. Мы решили, что это наш спаситель. И с тех пор холм освящен. Церемониймейстер, командуя процедурой, стоит на этом холмике.

- Но ведь холм не больше двадцати сантиметров в высоту?

- Ну, иногда дирижер машет палочкой прямо из оркестра. И все вступают вовремя...

- Без книг, без святынь, без людей, как вы-то не сошли с ума, Беппо, среди своих сумасшедших, и встречали ли вы в жизни хоть одного здорового?

- Даже форель, которую мы с вами ели на обед, кажется мне психически больной. Мы отличаемся от своих пациентов только одним: те думают, что всё кругом отравлено, а мы - что всё больное. Но простите, я спешу, у меня обход...

И Беппо улетел. "Что я сделал бы с собой здесь без Беппо?" - думал я.

Пора выбирать профессию

- Пора и вам найти свое место в нашем заведении, - говорил мне за обедом начальник. - Предлагаем вам на выбор: чистить сортиры, стирать со стен новейшие записи с матом, менять ремни в инквизиторской и выжимать слюну из кляпов после работы там. Займитесь чем-нибудь, и вам будет не так скучно, не так тошно. Пока вы свободны. Не исключено, что однажды я получу соответствующую весточку свыше, и у нас не будет такой изумительной свободы выбора. Подумайте и скажите мне завтра, чем бы вы хотели заниматься.

- Я хочу быть братом милосердия всем вашим несчастным, - ответствовал я после дня раздумий, следуя гуманистическому регистру. - Я хочу помогать им, как могу.

- Братом милосердия? Вы имеете в виду инквизиторскую? Потому что рубашку именно с такой надписью на спине мы одеваем нашим помощникам палачей.

- Я не хочу быть помощником палачей.

- Но вы им помогаете уже тем, что молчите.

- А когда я не молчу, кому я помогаю?

- Себе. Облегчаете душу.

- Так есть ли способ помогать другим?

- Да, в инквизиторской. Увещевайте их говорить правду. Все игра. Судьба дитя, играющее в шашки нашими головами. С нашей точки зрения фигуры шахматные: король там, ладья бытия-без-тебя и пр., но в действительности в шашки играют шашками, а не шахматными фигурами, и нет никаких иерархий.

Говорите им: всё игра; всё уходит, приходит, предается, продается, и поэтому надо на дыбе говорить правду. Хотя бы на дыбе. Кстати, добавляйте при этом: собственно затем тебя сюда и привели. Дыба - место великих озарений, а не только испытаний. Всю-то жизнь мы врем себе и другим. Так хотя бы сейчас скажите правду, ну?.. И посмотрите ему с нежностью в глаза.

- Прекрасная служба, - сказал я. - А сколько платят за один вымытый туалет?

А из дворовой всё ещё доносилось, не успокаивался люд:

Напротив Лубянки

шьют робятам портянки.

Врать не впервые

все мы мастеровые.

"Обнимемся у места лобного, любимый..." - Наташа Сдобнова. "Здесь убивали, дура, а ты хочешь заниматься сексом." "Секс в почете, темнота". "Блок, Блок идет! Гулко, тяжело, в хитоне, держит свечу." "Что он хочет?" "Тяжелое лицо, явился в месть, страшная месть. Блок идет. Не собрание сочинений, не собрание костей, - живой". "Живой? всем нам хана... Боюсь, Господи... это по нас пришел..."

- Как вам оргия в дворовой?

- Профессиональная пошлость чудовищней самодеятельной, а непечатающиеся графоманы талантливей печатающихся, поэтому я за дворовых.

- Беппо, - сказал я, - мне запомнилась песенка о Киеве. Что за человек пел её?

- Очень талантливый молодой еврей из Киева.

- Скажите, не кажется ли вам, что на всей земле не найдешь места более сплоченного, дружеского и располагающего к обмену идей и творческой инициативе, чем тюрьма?

- У меня есть факты. В последнее время наблюдается массовое бегство людей в тюрьмы. К нам приходят, просят, умоляют под сонм разных предлогов. Недавно мы уволили одного из нижнего персонала обслуги: поместил незаконно своего протеже на балконе камер-обскуры.

Кифский заявился к нам с кирпичом под названием "Крах урбанизма". У него никого не было в городе, отираться в общественных столовых, общественных уборных, знакомиться в общественном транспорте и ошиваться в других общественных местах Киева (магазины-музеи) ему опротивело. "Я превращался в человека из очереди, - говорил нам Кифский. - У По есть рассказ. Какой-то человек весь день бегает по городу неизвестно зачем. Оказалось, он просто пристраивается к толпе. Так и я: я становился человеком очереди. Приклеивался к любому столпотворению и лез через головы других несчастных разузнать, что там "выбросили""

...Кифский говорил, как нестерпимо ненавидит современные города. Особенно раздражало его стекло. Всюду стекло - двери стеклянные, стены, потолки - всё стеклянное, от людей не спрятаться, только туалеты пока деревянные, но и то открытые - это чтобы человек не спрятался, не оказался наедине! Природу в городе выкорчевали, в гости Кифского не брали, считая его подрывным элементом всякой компании. Кифский ходил в печерские пещеры, причащался святым мощам, но однажды подземные палаты навсегда закрыли для доступа, и Кифский окончательно заскучал.

"Чем я не в схиме, хожу вроде бы по земле, но живу, как те печерские старцы, где-то в двух метрах под её поверхностью. Некуда пойти современному человеку, - делился с нами Кифский. - И вот я решил; чем жить в псевдомонастыре, пойду я в настоящий, но - прикрыли палаты. Тогда я решил: чем жить в псевдотюрьме - какие выгоды я получал от города? ни книг, ни знакомств, ни службы, ни дружбы, ни концертов - ничего. Лучше настоящая тюрьма". И представьте, у нас Кифский обрел себя. Его слушали, его лекции об урбанизме собирали полную аудиторию, но главное, ему стало куда ходить в гости. Людей был полон дом, все знали друг друга в лицо, никаких подмен, никаких очередей, транспортов. Власть, порядок.

Решительно: только в тюрьме человек бывает свободен. Каковы две основные причины нашего социального рабства? Заработать на еду и жилье. Тем и другим вас снабжает тюрьма. И если это столь высококлассная тюрьма, как наша, вы избавлены от забот. Вы свободный человек. Можете писать диалоги Платона... Мы планируем открыть у себя филиал одного очень важного научного центра... Не исключено, многие светила перейдут к нам на работу. Братство, святое братство. Его можно обрести только в тюрьме или тайном обществе...

- Вы правы, Беппо. - Я уже почти склонялся к тому, чтобы остаться в тюрьме.

--------------------------------------------------------------------------

----

Теперь простите, роман сначала. Первая глава. Некий N попадает в самую странную на свете тюрьму Санта Йохо Антенна дель Космо. Парфюмерная-дворовая-инквизиторская, затем качают на руках и выбрасывают вон.

Год блужданий по стеклянному городу - и опять Санта Йохо, потому что здесь так же тошно, как и везде на белом свете, но здесь хотя бы постоянные лица, и можно найти человека для беседы...