Михаил Ляшенко - Человек - Луч

Василий Иванович слегка развел руками и попробовал улыбнуться.

— Вы улыбаетесь? — взвизгнул Хеджес. — А знаете ли вы, молодой человек, что, согласно самым точным расчетам, произведенным лично мной, Земля, не выдержав дополнительной тяжести от плодящихся, как саранча, людей, сначала, естественно, замедлит свое движение, а потом и вообще остановится?.. У вас есть дети?

Детей у Василия Ивановича не было. Кажется, это несколько успокоило Хеджеса. Он тяжело вздохнул, вытирая пот:

— Все-таки отвратительно, что мы должны погибнуть, а вот такие гадины выживут! — Он снова злобно пнул черепаху тростью.

— Вы думаете, их не берет бомба и… и все другие ужасы? — осведомился Василий Иванович, с тоской поглядывая по сторонам.

— Я говорю не про этих! — Хеджес презрительно ковырнул безропотную черепаху. — Я говорю про тех, что делаем мы! Я ненавижу черепах, потому что мне слишком много приходится их видеть на Биссе! Тысячи черепах! Сотни тысяч!

— Как вы сказали? — Василий Иванович сразу насторожился — На Биссе? Вы оттуда, сэр?

— Это не имеет значения… — пробормотал тощий джентльмен, делая несколько шагов вперед и наклоняясь над лысой в этом месте землей. — Что это такое, а? — Он ковырнул тростью и поднял с земли небольшую семейку твердых коричневатых прохладных грибов. — Что это такое, сэр, я вас спрашиваю? — повторил он с возмущением.

— Грибы… — нерешительно улыбнулся Василий Иванович. — Белые грибы, честное пионерское…

Он выхватил их из рук Хеджеса и приласкал с искренней нежностью. Ах, как приятно было увидеть здесь, на берега Южного океана, подмосковных знакомцев! Но потом Василий Иванович удивился. Как ни слабо он был знаком с местной флорой и фауной, но все же помнил, что белые грибы не растут в районе экватора.

— Это я их нашел! — кричал между тем Хеджес, прыгая около Василия Ивановича. — Надеюсь, это не грибной заповедник? Грибы — того, кто их нашел. Проклятье, дайте же мне хоть подержать их!..

Он наклонился к грибам, которые Василий Иванович все-таки не выпускал из рук, и жадно вдохнул острую грибную сырость.

— А-ах… Прелесть, черт возьми! Скажите честно, сэр, стоят ли все наши черепахи, попугаи и эта куча соленой воды одного такого негодяя, а?

И он все-таки отколупнул от плотно слитой семейки крутой, веселый грибок. Василий Иванович не без сожаления проводил грибок взглядом и тут только увидел нечто такое, что поразило его куда больше, чем находка грибов.

Если бы, гуляя по берегу Оки или Волги в светлой березовой роще, по желто-синему ковру цветов иван-да-марьи, вы увидели взнесенные в небо мохнатые стволы пальм и тяжелые, величиной с небольшой чемодан кокосовые орехи, услышали взвизгиванья и ругань обезьян, порхающих с березы на березу среди стаек крохотных сердитых попугайчиков, вы бы, наверное, решили, что спите или тяжело заболели.

Нечто подобное пришло в голову Василию Ивановичу, когда он увидел, что мысок, привычно врезанный в океан, украшенный синеватыми в потоках яростного солнца пальмами, теперь выглядел совсем иначе… Пальмы стояли на месте, и попугайчики верещали что-то свое, диковинное, что нельзя было разобрать, но между пальмами на песчаный бугор, куда в шторм захлестывали волны, лег знакомый пестрый ковер… Здесь был и лиловатый клеверок, и нежные, то и дело вздрагивающие колокольчики такой прозрачной родной голубизны, что Василий Иванович, еще ничего не понимая, нагнулся и осторожно их погладил… Язычками огненно-красного пламени пылали колючие репейники; крохотные, в белых лучиках, солнышки ромашек то появлялись в узкой полоске овса, то исчезали… Несколько воробьев и одна-единственная ворона, которых Василий Иванович сначала и не приметил, молча, без единого звука, перелетали, хохлясь, с березы на березу, даже не приближаясь к пальмам… Василий Иванович отдал бы голову на отсечение, что ворона и два-три воробья взглянули на него вопросительно и сердито, словно требовали объяснить, что все это значит. Вдруг одна из ворон упала, как подстреленная. Но не успел Василий Иванович подбежать и посмотреть, что случилось, как новое чудо окончательно лишило его дара речи. Длинные рыжие усы овсов зашевелились, и оттуда, примяв василек, выглянул заяц…

Это было уже непереносимо. Василий Иванович оглянулся на Хеджеса, с ужасом подумав, что, может быть, сумасшествие этого джентльмена заразительно, и пролепетал:

— За-аяц…

Они не сразу заметили, что с зайцем происходит что-то странное. Он не убежал, как сделал бы это всякий нормальный заяц. Он упал. Сухие стебли овсов намокли желто-красным.

Василий Иванович шагнул вперед, нагнулся и поднял зайца за длинные уши. Хеджес вскрикнул, и Василий Иванович тоже едва удержался от крика, когда увидел, что держит в руках лишь немного более половины зайца: заднюю ногу с частью спины и брюшка словно сбрило чем-то острым. Эта нога лежала тут же, рядом. Похоже, что удар был нанесен зайцу только что.

Потом они нашли воробья без крыла, второго — без головы, ворону без лап. Все эти уродцы были уже мертвы или доживали последние минуты.

— Охотитесь? Заповедничек, значит, гм… гм… — ядовито произнес Хеджес, не замечая выражения лица Василия Ивановича. — Я всегда говорил, что русские молодцы! Вот, пожалуйста, сумели воспроизвести кусочек нормальной, европейской природы… И охотятся! Глаз радуется, душа отдыхает… Я и не знал, что на этих проклятых островах есть такое приличное местечко. Давно вам удалось все это так устроить?

— Н-не-не знаю, — запинаясь и дрожащими руками щупая голову, выговорил Василий Иванович. — Еще три дня назад здесь не было ничего подобного… — И, вдруг рассердившись, он заорал на незнакомца: — Убирайтесь отсюда немедленно! Освободите помещение!

— Это что, шутка? — фыркнул задорный человек. — Если я путешествую инкогнито, это не значит, что со мной можно шутить неподобающим образом! Вы делаете вид, что не узнаете меня, это похвально, однако всему есть мера. Надеюсь, директор агентства у себя?

— Нет, он в отъезде, — пробормотал Василий Иванович, все еще щупая голову.

— Это ни на что не похоже! — величественно возмутился тощий джентльмен. — Но есть его заместитель?

— Я один остался, — неохотно сказал Василий Иванович.

— Вы? — Хеджес, отступив на шаг, смерил взглядом Василия Ивановича от сандалий на босу ногу до парусиновой панамки и недоверчиво пожал плечами. — Я полагаю, на этот раз вы не шутите, сэр? Момент слишком серьезный!

— Мне вовсе не до шуток, — простонал Василий Иванович, прикладывая ладонь к начавшей побаливать голове.

— Обстановка крайне неподходящая, сэр! — Тощий джентльмен выпрямился во весь свой небольшой рост и гневно посматривал по сторонам, словно удивляясь, куда пропали почетный караул и оркестры. — Совершенно неподходящая обстановка! Однако во избежание недоразумений и осложнений я должен теперь же уведомить вас, что перед вами премьер-министр королевства Бисса, сэр! — Он произнес это громко, отчетливо, с необыкновенной важностью. — Да, сэр, премьер-министр его величества короля Биссы!