Игорь Росоховатский - На Дальней

Состояние землян только напоминало удивление. Вернее, к удивлению добавилось столько других чувств, что его трудно было среди них различить. Самыми спокойными оставались двое - Светов и... Вадим, настроение которого резко изменилось. Светов, испытавший и передумавший так много, и Вадим, еще сохранивший от детства столько зеркальных осколков, что жизнь продолжала казаться ему сказкой и в ней могли случиться чудеса.

- Почему вы удивляетесь? - спросил дальнианин. - Разве в каждом из вас не живет много существ - родители, учителя?

Он помолчал и неожиданно застенчиво улыбнулся:

- Конечно, мы отличаемся от вас, но не настолько, чтобы... Поспешил добавить: - А создатель или создатели совсем мало отличались от вас.

Он был весьма деликатен, но Светов подумал, как много могут означать слова "совсем мало".

Ким, думая о чем-то своем, спросил:

- Что было изображено на картине? Дальнианин повернулся к нему:

- То, что ты хотел увидеть. Там были точки и линии. Я настроил твою память, и она с помощью глаз располагала их как хотела, по твоему желанию. Разве выполнение желания не приятно для вас?

"Зачем им понадобилось это?" - подумал Роберт.

И дальнианин ответил:

- Мы хотели наиболее полно проявить вашу память, чтобы больше узнать о вас.

"Да, мы несем самих себя в своей памяти, - думал Светов. - Себя и многое из того, что создало нас такими, какие мы есть. Кто может читать нашу память, узнает о нас больше, чем знаем о себе мы сами".

- И к тому же мы обогащались вашим опытом, вашим чувством прекрасного, вашим наивным удивлением и волнением, - продолжал дальнианин. - Я бы мог образовать любые предметы, которые вам хочется увидеть.

Он явно смешал "я" и "мы".

"Землю. Я бы хотел увидеть Землю, Вемлю, Землю. Нет, не только увидеть - почувствовать себя на Земле", - подумал Светов, и почти в тот же миг ему показалось, что он стоит на площади старинного Ленинграда, на той самой, о которой недавно вспоминал.

"Море!" - мысленно воскликнул он и увидел разноцветные сверкающие камешки под лакированным козырьком волны и небо, начинающееся совсем близко - без горизонта.

"А теперь лес", - пожелал он и вдруг вспомнил об опыте, который наблюдал еще в юности. Будто снова увидел клетку и зверька, беспрерывно нажимающего на педаль, провод от которой был подключен к его мозгу, в центр удовольствия. Таким образом, он замыкал контакт и посылал импульс тока в этот центр, - раздражал его. Зверек перестал есть и пить, хотя вода и вкуснейшая еда стояли рядом. Он голько нажимал на педаль, пока нервные клетки не истощились и не наступила смерть. Эта неприятная картина отрезвила Светова. Он поискал взглядом дальнианина, увидел, как тот возник из земных моря и леса. "Значит, это он внушил мне город, море, лес?.." Светов невольно сопоставил это и многое другое: пятеро в одном, светящиеся фигуры у ручья, которые он вначале принял за аппараты... "Может быть, дальниане могут принимать и совсем другие формы. Их можно увидеть в виде светящихся конусов и пирамид".

Когда-то он читал в фантастическом романе, что, дескать, придет время - и разумные существа в своем развитии приобретут такую мощь, что смогут перестраивать свои организмы. Он вспомнил памятник: "краба" в разных видах, пристройки на его теле, подобия антенн. "Новые органы-протезы.. , А почему бы не привыкнуть к ним так же естественно, как мы привыкаем к новому сердцу или как наши далекие предки привыкали к пластмассовой челюсти? - подумал он. - Кажется, я начинаю кое-что понимать..."

И он спросил с таким видом, будто знал ответ на свой вопрос:

- Значит, вы не всегда были такими? Вас создали другие разумные существа, когда-то населяющие планету и похожие на вас. А где они сами?

- Они в нас, - просто ответил дальнианин. - Они вписались в меня. Понимаешь?

Он спросил "понимаешь?", но вопрос его был адресован ко всем землянам. Из всех них только Светов чуть-чуть понимал, о чем идет речь.

- Они были из вещества, несколько похожего на ваше, - пояснил дальнианин. - Они были из хрупкого и сложного материала, имели консервативную форму. Итак, у них было уже две слабости.

Он заметил, что не все земляне понимают его слова, и уточнил:

- Когда содержание все время меняется, косная форма является для него нежелательным ограничителем. Либо птенец сможет вовремя проклюнуть скорлупу яйца, либо погибнет в ней, замурованный заживо. Природа не создавала разумные существа специально. И наши предки, как многие животные, возникли в процессе борьбы видов за существование и предназначались для той же цели: отыскания пищи, продолжения рода. Для этого был приспособлен организм предка, а не для познания и творчества, штурма космоса и многого другого. Разумное существо поставило перед собой новые цели, а для достижения их ему нужен был новый организм и новое время жизни. Те, кого мы называем создателями, поняли это. Они удлиняли время своей жизни, но материал при самом бережном обращении имеет срок износа...

- Нам не нужна вечная жизнь, - угрюмо возразил Роберт.

- Пока не нужна, - уточнил дальнианин. - Но для того чтобы только вырастить потомство, требуется один отрезок времени, для полета к другой звезде - другой, для создания новой планеты - третий. Твоему предку нужна была меньшая жизнь, чем тебе, а твоему потомку - большая. Это зависит от содержания жизни, от цели ее, не так ли?

Светов снова отметил чуткость этого удивительного существа. Дальнианин обращался к людям, как к равным.

- Наши предки прожили две эпохи, прежде чем-начали изменять себя. Первую - когда они научились создавать. Вторую - когда перестали убивать и угнетать друг друга. Она называлась Эпохой Начала Понимания. В этом им помогло то, что вы называете телепатией.

Роберт вспомнил о той, которую не смог понять. Помогла бы ему телепатия? Он увидел тонкие говорящие кисти ее рук, почувствовал холодок росы и свежий запах сена. И все это застывшая форма, скорлупа яйца, которую нужно проклюнуть и наконец-то вылупиться? Он готов был ответить отрицательно, но подумал: "А может быть, я не умею быть беспощадным к себе? И правильно ли мы понимаем природу? Не для того ли ею создан человек, чтобы он сам создал себя?"

Он услышал голос дальнианина:

- Есть три основных положения, которые наши предки поняли. Форма разумного существа должна меняться в соответствии с его целью. Это форма ветра, а не скалы. Разумные существа не должны делиться на "я" и "мы". Они могут делиться и снова собираться а единое существо, опять же в зависимости от своей цели. Жизнь разума не должна иметь отрезка, ведь ни в каком отрезке не умещаются его мечты.

- Но для чего же вы живете? - спросил Ким. Самым любимым его занятием было спрашивать, самым нелюбимым - отвечать.