Алексей Ефимов - На землях рассвета

Суммируя их, Найко заключил, что Империя — формально, сильнейшая держава мира — ухватила больше, чем могла удержать, и платить ей придется очень дорого. Впрочем, еще не сейчас: через несколько лет или больше, что для Найко было равносильно вечности.

Это было непристойно, но он ждал грядущих потрясений с нетерпением и радостью — и вовсе не потому, что ненавидел существующий строй. Он не сомневался, на чьей стороне выступать. И не сомневался, что покроет себя славой. Ему хотелось вырваться из мира, в котором ничего не случается. Вот только мир этот, похоже, подходил к концу и Найко не мог оставаться на месте.

Вечером того же дня Найко стоял на диком, запущенному лугу, огражденным, словно стеной, темным еловым лесом. Над ним пылало багровое пожарище заката — мальчишкой, в детстве, он часто бегал сюда, чтобы полюбоваться этим, волнующе-тревожным зрелищем. На севере, справа, над лесом пламенел темно-красный, узкий, очень высокий корпус заброшенной фабрики — крутые железные крыши и залитые жидким багрянцем большие окна делали его похожим на колдовскую башню. К нему косо вела крутая коробчатая эстакада и, стоя здесь, Найко тысячи раз мечтал пройти по ней, но этим мечтам не суждено было исполниться: он видел все это в последний раз.

Глубоко и печально вздохнув, он пошел назад. Ведущая его тропинка нырнула в сумрак леса, скользнула через сырую, заросшую крапивой ложбину и через неприметный лаз в потемневшем от старости высоком заборе влилась в просторный пустой двор. Обе двери и почти все окна его белого, двухэтажного, с дощатым фронтоном крыши дома были распахнуты. Из коричневатой внутренности квартир струился мягкий желтый свет, негромкие голоса, бормотание телевизоров, запахи еды и шум посуды. Трудно было поверить, что он покидает все это навсегда. Но все его вещи уже были погружены, машина стояла возле открытых ворот в крепкой, добротной, немного пыльной ограде из гладких коричневых досок — и Ахет, сидя за рулем, делал ему нетерпеливые знаки.

Найко замер возле открытой дверцы, в последний раз осматриваясь. Был теплый летний вечер, уже поздний — солнце недавно зашло, и алое пламя заката еще просвечивало через ели за двором. В чистом зеленовато-синем небе сияли очень высокие, бело-золотые облака; под ними раскинулась вторая облачная сеть, более темная, розовато-сизая. Окруженная такими же светлыми, двухэтажными домами длинная, просторная улица тянулась на юг, насколько хватал глаз, почти пустая — ни одной машины, лишь далекие фигурки прохожих. Вдоль нее уже мерцали редкие огни и Найко нетерпеливо плюхнулся на сидение, невольно улыбнувшись, когда машина устремилась к ним. Он ни разу не оглянулся назад.

За каких-нибудь десять минут они выбрались из города — получить разрешение на поездку в Гитоград можно было только в Альхоре и дорога туда предстояла не близкая. Двадцатилетняя «Корса» мчалась на удивление быстро и ровно, лишь иногда подрагивая на незаметных выбоинах. Найко сбросил сандалии и, положив скрещенные руки на спинку пустого переднего кресла, опустил на них голову. Ахет был тоже босиком, его ступни плотно упирались в педали. Здесь, на четырехрядном шоссе, в окружении множества других машин, это выглядело странно — но они были одни в просторном, высоком салоне, словно в маленьком подвижном домике с обитым плюшем диванчиком заднего сидения и мягким ковром на полу.

Найко широко зевнул и расслабил спину, неотрывно глядя вперед. Там, где-то в конце изгибавшейся то вправо, то влево дороги пламенел желтоватый закат, придавленный нависавшими над землей розовато-сизо-коричневыми тучами. Само шоссе шло по гребню высокой массивной дамбы. Слева от нее мелькали заборы и низкие одноэтажные домики, слева, довольно-таки глубоко, тянулся отражавший тучи канал. На другом его берегу сразу от воды начинались густые заросли. Они матерели, вздымались, переходя в лес — но вдруг там мелькнула высокая насыпная площадка, выходившая к берегу — огороженная и освещенная темно-синими силовыми полями. На ней темнели две блестящие башни гигаджоулевых лучевых орудий — словно видение другого мира — и Найко печально вздохнул. Как бы ему не хотелось, но Мроо вовсе не были сном.

В Альхор они прибыли лишь на закате следующего дня. Ахет забросил его к себе домой и поехал заправлять машину — а Найко, зевая, обошел двор. С трех сторон он был замкнут дощатым коричневатым забором — крепким и высотой метра в три — а сзади глухой кирпичной стеной железнодорожного депо. Начинаясь от него, прямая, как стрела, линия вела прямо в Гитоград и Найко находил это весьма многообещающим.

Сам дом был бетонный, двухэтажный, с дощатым фронтоном низкой крыши. Его стены покрывала розовая облезлая побелка, а окна первого этажа находились на уровне пояса — чтобы войти, нужно было спуститься на две или три ступеньки. Внутри здание было деревянное, рассчитанное на восемь квартир — и неудивительно, что сейчас все они пустовали. Сам двор выглядел не лучше — ни цветов, ни грядок, одни заросшие бурьяном газоны, усеянные древним строительным мусором. Вдоль опоясавшей двор асфальтовой дорожки стояли низкие фонари с каплевидными головками на концах ржавых изогнутых шей, а возле дома нашлось древнее бомбоубежище — зацементированная траншея глубиной метра в полтора. Перекрывавшие ее массивные бетонные блоки по краям уже поросли мхом.

Найко сунул руки в карманы и вздохнул. Воздух был очень теплый, над головой пылали серо-буро-малиновые облака, бросая вниз рассеянное сияние заката. Слышались далекие гудки, лязг колес, остро пахло смазкой и мазутом. Из-за забора доносился шум машин и голоса прохожих — просто не верилось, что в забитом людьми центре города есть такой пустынный уголок.

Найко чувствовал себя сейчас как-то странно — ни дома, ни у цели, в пути — и это ощущение было восхитительным. Он даже стал поражаться своей глупости — тому, что идея навестить друга не пришла к нему в голову раньше. С другой стороны, она все равно не казалась ему слишком умной — с какой стати принц Охэйо должен помнить шестилетнего мальчика, с которым провел пару месяцев три четверти своей жизни назад? Однако их дружба была очень крепкой — они сошлись и подружились сразу и ни разу не поссорились всерьез. К тому же, был ли у него выбор? Да, разумеется — но Найко привык верить своим снам.

Глава 2

Под Зеркалом Мира

Хониар, Джангр, 201-й год Зеркала Мира, реальность

Тяжелый гром сотряс подземелье. Лэйми испуганно вскинулся, поежившись от холода — одеяло свалилось с его плеч, а «Хроники расстрелянной луны» — любимая его книга о приключениях Найко — выпрыгнув из рук, как живая, шлепнулась на пол.