Елена Асеева - Полет за горизонт

Ознакомительный фрагмент

Впрочем, Искра Тревзор поразила Видбора Любоора и одеждой. Обычно гражданские и военные вне службы носили не стягивающие одежды из хлопка, льна и муслина. Мужчины одевали, широкие рубашки, называемые тельницы, достигающие колен, ярких, насыщенных оттенков. Тельницы носили с узкими белыми штанами, кои на голени образовывали многочисленные складки. В прохладное время сверху на тельницу одевали белую, черную поволочень, распашную, приталенную и завязывающуюся на тесемки. Поволочень имела длинные рукава, иногда откидные, длина ее достигала колен, а сами отвороты, стоящий узкой планкой воротник и полы украшались цветастым орнаментом.

Женщины лужичан также носили штаны. Только вспять мужским, они были цветастыми, свободными и широкими в верхней части, имея там множество складок, с тем зауженные книзу, называемые чембары, али клешеные, с соответствующим величанием – шальвары. С такими штанами женская половина лужичан одевала рубашки – кошули. Каковые были не только цветастыми, но и имели разную длину, и толщину. От легкой модели, вплоть до значимо плотной, предназначенной на прохладное время лето. Кошули выглядели более облегающими, как правило, дотягивались до колен, а по бокам от талии вниз имели разрезы, рукава на них расширялись от локтя и сужались в области запястья, завершаясь там широкой манжетой. Эти рубашки опять же украшали вышивкой, орнаментом и даже самоцветными, полудрагоценными и драгоценными камнями, каковые вплетались нитями в материю по краю квадратной, клиновидной горловины кошули и в манжеты рукавов. Но это была одежда повседневная, носимая в свободное от службы время.

Впрочем, на службе обязательным становилось ношение формы, что представлял собой плотно обтягивающий комбинезон, совмещающий в единое целое верхнюю часть одежды, брюк и обуви. Комбинезон различался оттенками, по которым враз можно было определить принадлежность к службе. Так военные носили коричневые, синие, черные и зеленые тона, а гражданские более светлые гаммы: голубые, белые, кремовые, лазурные, серебристые, с непременным цветовым символическим орнаментом на спине, поясняющим род ведомства. Служащие Академии Мозга одевались только в серебристые комбинезоны, у них вообще считалось не допустимым отступление от норм поведения и созданных правил.

Хотя глядя на Искру Тревзор, одетую в легкую голубоватую кошулю и ярко-синие шальвары, Видбор Любоор предположил, что и в Академии Мозга она почасту нарушает нормы принятой одежды и появляется в сем недопустимом виде.

– Да, – все также негромко отметил Захар Олель и вздохнул более раскатисто, точно тем поддерживая своего подчиненного, – надеюсь на вашу компетентность капитан 2-го ранга, ибо Совет считает данный полет очень важным.

Маршал тогда не стал вдаваться в подробности, почему Совет АМа считал этот полет важным, а Видбор не стал спрашивать, так как и впрямь отличался правильностью поведения и никогда не превышал свои полномочия. Хотя с тем он не смог избавится от неприятного осадка, когда пред самым вылетом ему представили Искру Тревзор, у каковой на голове и вовсе теперь оказались ультра-синие, короткие волосы собранные в отдельные пучки, схожие с щетинками злаковых растений. Ему тогда впервые захотелось отказаться от полета, або пришло понимание, что с таковым своенравием девушки вряд ли удастся справиться.

– Вы слышите меня старший эдвайзор Искра Тревзор? Я настоятельно рекомендую вернуться вам на страховочное кресло, – повторил днесь не столько повелительно, сколько просяще Видбор, поелику так и не сумев найти подход к девушке, последнее время полета выступал зачастую в роли просителя.

– Слышу! – бойко бросила в сторону капитана 2-го ранга Иса, начиная ощущать внутри себя появляющуюся вспышками досаду.

Вспышками, ибо данное чувство раздражения, как и многие другие чувства, зачастую в ней резко возникали и также мгновенно гасли. Старший эдвайзор вообще была удивительным человеком в понимании Совета Академии Мозга, поскольку, несмотря на особенность развития мозга, оное сопровождалось специфическим восприятием сути происходящего, обладала повышенной степенью чувственности, а вместе с этим и ранимостью, почасту реагируя на те или иные ситуации эмоционально-непредсказуемо. Посему не редкостью было ее нахождение в лечебном корпусе Медицинского Ведомства, али принудительная беседа с членами Малого Совета АМа. Очевидно, к удачному завершению сводилось лишь обсуждение произошедшего с ментором Болоревом Пелгом, под чьим непосредственным руководством она находилась.

Право молвить, исторгнутое сейчас устами Исы слово «слышу» никоим образом не подстегнули ее к выполнению сначала указанного, а после прошенного, определенно, потому как большую часть полета от системы Космач до планеты Згинка-3 Видбор Любоор неоднократно обозначал поведение девушки. Направляя в каюту, абы погрузиться в сон, предопределяя слова Искры в общение с членами Малого Совета АМа, а не редкостью и вообще докладывая им о состоянии ее нервозности, задумчивости или раздражения.

Старший эдвайзор теперь сызнова ощутила овладевающее ею раздражение, и, развернувшись, нетороплива отошла от аппаратной. Вероятно, лишь за тем, абы нескрываемо жестко воззриться в лицо капитана 2-го ранга, не то, чтобы сканируя его мысли, сколько собственным взглядом наглядно показывая, что может сие сделать с легкостью. Видбор Любоор незамедлительно дернул собственный взгляд вбок, словно вырывая его из цепких, светло-зеленых очей Искры, и чуть слышно выдохнул. Вже не в силах даже в малом ее попросить, понимая, что не только подхода он не нашел, но и, похоже, попал в зависимость от действий мозга девушки, не смея противостоять его мощи. Только сейчас капитан 2-го ранга отвел глаза от Исы по причине того, что уловил разгорающееся в ней раздражение, каковым она нескрываемо болезненно обожгла его мозг, не нанося увечий, всего-навсего демонстрируя собственную силу. Сим движением, вырвавшись из-под власти Искры, Видбор остановил взгляд на лице враз оглянувшегося в его сторону техника-сюрвейера, которому, то ли вследствие возраста, то ли способности легко вступать в контакт оказалось много проще общаться с девушкой, и кого последняя не обжигала силой собственного мозга.

– Может, будет достаточным Видбор Люб..о..о..р, – нарочно таковым образом растягивая имя капитана 2-го ранга, вставила Ика. И ее звонкий голос, взявший высокие нотки, пройдясь по каюте управления, оставил на темно-бурой с красноватым отливом коже Видбора ярчайшую россыпь красных пятен. – Меня постоянно контролировать, а также указывать. Сетовать на мое поведение, манеру одеваться, разговаривать членам Малого Совета Академии Мозга, и лично его возглавляющему коннетаблю Несде Проочицу А Седьмой Степени? Как вы не можете понять Видбор, – днесь это и вовсе прозвучало с плохо скрываемой издевкой, – мне не нравится. Совершенно не нравится, когда меня контролируют, тем более указывают. И данные указания я весьма редко выслушиваю от Совета Академии, а воспринимаю лишь от своего ментора, первого дайнагона Болорева Пелгома А Шестой Степени. Осознаете, вы Видо, – теперь сие звучало, как злобное глумление, отчего достаточно ровный в степени чувствительности капитан 2-го ранга, зримо передернул своими мускулистыми широкими плечами. – Осознаете ли, кто мне обобщенно может указывать? Первый из десяти дайнагонов Академии Мозга Болорев Пелгом имеющий почетный А уровень и шестую степень. Неужели вы ставите себя и моего ментора на одну линию? Да, и потом хочется добавить, что я все же умею себя вести, и прекрасно разбираюсь в границах дозволенного, также как и знаю нормы поведения. Что же касается цвета моих волос, – ибо при встрече капитан не обдуманно сделал замечание Искре о недопустимости такого их вида на куяке. – Цвета и формы в общих чертах им дарованной, так это личное мое пространство, в которое коли вы не поняли, не вмешивается даже Совет Академии Мозга, чего определенно и вам рекомендует делать.