Эдвард Смит - Первый линзмен (Первый линзмен - 2)

- А! - воскликнул Киннисон.- Мутант? Рожден с даром ясновидения или что-нибудь еще в этом роде?

- Не ясновидение в том смысле, как такой феномен описывается в науке, нет. Мы не располагаем фактами, будто компетентные ученые-исследователи признали наличие подобного свойства. Мои способности - совсем иное явление. Можно ли использовать мой феномен - интересная тема для размышлений, но к нашему разговору не имеющая ровным счетом никакого отношения. Если вернуться к нашему предмету, скажу: я абсолютно уверен, что существует наука об интеллекте, такая же определенная, позитивная и неизменная в своих законах, как и физические науки. Не буду сейчас вам это доказывать, но сам уверен - такая наука существует, и я рожден со способностью воспринимать, по крайней мере, некоторые ее элементы.

Обратимся теперь к вопросу о Золотом метеоре Патруля. Это - характерный физический символ, характерный признак. У пиратов есть такие же одаренные физики, как и у нас. И уж коли физическая наука может изобретать и синтезировать, она может также анализировать и копировать. Но есть черта, которую физика переступить не в состоянии. Физика не анализирует, не имитирует реальные продукты того, что я так неопределенно назвал наукой об интеллекте.

Мне известно, советник Сэммс, что Трипланетная Служба нуждается кое в чем гораздо более мощном, чем метеор. У меня есть сведения, что эта потребность становится все более актуальной по мере расширения сферы действий Патруля. И без эффективной системы действия символа-определителя Солнечный Патруль натолкнется на значительно большие трудности, чем Трипланетная Служба, а его логическое преобразование в Космический Патруль, или как там эта межпланетарная организация будет называться, станет, безусловно, невозможным. Нам требуется такой характерный признак, который в состоянии распознать любой представитель Цивилизации, где бы он ни находился, определить точно и безошибочно. Необходимо исключить возможность подделки подобного символа. Наш символ должен сразу же выделить самозванцев, готовых пойти на обман. Символ действует как средство телепатии, помогая поддерживать контакт между его владельцами и другими разумными существами с высоким или низким уровнем развития: тогда установится ментальное общение более быстрое и четкое, чем физическое. При ментальном общении не нужно изучать чужие языки. Примером такого общения - контакт между нами и жителями Ригеля IV или Палейна VII; те и другие, как известно, отличаются высоким интеллектом и, вероятно, знакомы с телепатией.

- Вы читали и читаете мои мысли? - спокойно поинтересовался Сэммс.

- Нет,- бесстрастно отозвался Бергенхольм.- Не читаю, но в этом нет и необходимости. Любой здравомыслящий человек, который действительно задумывался над данным вопросом и принимает близко к сердцу благо цивилизации, неизбежно приходит к таким же выводам.

- Весьма вероятно, что так оно и есть. Но не будем терять время. У вас ведь имеется какое-то готовое решение, иначе вы не находились бы здесь. Так что же?

- Вот мое предложение: вы, советник Сэммс, должны поскорее отправиться на Эрайзию.

- На Эрайзию! - воскликнул Сэммс и продолжил: - На Эрайзию! Почему на Эрайзию, ведь и без нее предостаточно горячих точек во Вселенной? И как нам подойти к данной проблеме? Разве вам неизвестно, что никому не удавалось до сих пор даже близко приблизиться к чертовой планете?

Бергенхольм пожал плечами и раскинул руки, изображая полнейшую беспомощность.

- Что это - очередное ваше озарение? Почему вы так решили? - включился в разговор Киннисон.- Или вам кто-то что-то сказал? Как вы пришли к подобной идее?

- Это не интуиция,-отвечал норвежец убежденно.-И никто мне не говорил ни слова. Но я знаю -так же определенно, как знаю, что соединение водорода и кислорода рождает воду: жители Эрайзии имеют непосредственное отношение к науке, которую я назвал наукой об интеллекте.

Если Вирджил Сэммс отправится на Эрайзию, именно там он добудет нужные ему символы, которые иначе нигде не сможет получить. На вопросы, как и откуда я все это знаю... не могу... нет, впрочем... теперь я уверен, что сообщу вам вскоре!

Ничего не добавив к сказанному, не спросив разрешения удалиться, Бергенхольм повернулся и поспешно вышел из кабинета. Сэммс и Киннисон ошеломленно поглядели друг на друга.

- Ну? - спросил Киннисон с усмешкой.

- Я отправляюсь. Немедленно. Прав он или нет, пусть ты считаешь, что я не в своем уме,- отправляюсь! Я верю каждому его слову. Ведь перед нами выступал все-таки Бергенхольм, а не кто-либо еще. Ну, а ты? Со мной?

- Да. Признаюсь, он не убедил меня полностью, на все сто процентов. Но, как ты говоришь, Бергенхольм слишком талантлив, чтобы не прислушаться к его идеям. И хоть шансы минимальны, следует попытаться. На чем мы отправимся? Может, на "Бойсе" или "Чикаго"? - это уже прозвучал голос комиссара общественной безопасности и главнокомандующего объединенными Вооруженными Силами.- Я авторитетно заявляю: "Чикаго" - самый скоростной и мощный корабль во Вселенной.

- Рекомендация одобрена. Старт завтра, в двенадцать ноль-ноль.

ГЛАВА 3

Супердредноут "Чикаго", приблизившись к незримой, но тем не менее четко установленной границе, которую не пересекал никакой другой корабль, получил разрешение на продолжение полета и стал двигаться дальше по инерции, медленно преодолевая милю за милей. Каждый член экипажа, начиная с комиссара и советника, ощущал напряженное беспокойство. Разные, порой просто фантастические истории распространялись вокруг Эрайзии, поэтому никто не знал, что ждет их впереди. Они приготовились к самому неожиданному-оно не заставило ждать.

- А, теллурианцы, вы весьма точны,-сильный, властный, низкий резонирующий псевдоголос раздался в глубинах мозга у каждого члена экипажа, находящегося в чудовищно огромном военном космолете.-Пилоты и навигаторы, вы продвигаетесь курсом один, семьдесят восемь, тире семь, двенадцать, пятьдесят три. Держитесь данного курса, не включая двигатель, сохраняя теллурианское гравитационное ускорение. Вирджил Сэммс приглашается к беседе. Он вернется к экипажу ровно через шесть ваших часов.

Ошеломленные первой встречей с телепатией, члены экипажа "Чикаго" не заметили ничего необычного во фразеологии этой точнейшей, алмазно-четкой мысли. Кроме, однако, Сэммса и Киннисона, настоящих мастеров четкости во всем. Тем не менее, хотя они и были готовы распознать малейший признак гипноза или внушения, никто из них ни в малейшей степени не заподозрил тогда или когда-либо потом, что Вирджилу Сэммсу вообще не понадобилось выходить из корабля.

Сэммс был убежден, что он поднялся на борт спасательной шлюпки и направился в ней к сияющей дымке горизонта, за которой находилась Эрайзия. Комиссар Киннисон мог заверить так же определенно, как и любой другой член экипажа,- Сэммс совершил эти действия, поскольку он, другие офицеры и большая часть экипажа наблюдали за поведением Сэммса. Они видели, как спасательная шлюпка уменьшается в размере, удаляясь; видели, как она исчезла в странной радужной энергетической пелене, которую не могли пробить даже самые всепроникающие ультрамощные шпионские лучи.