Павел Шумил - Мастер-Ломастер

— Так точно, шеф!

— Меня зовут мистер Москито. Смерть Москито! Нам поручили перестрелять всех мафиози, взорвать к чертям собачьим этот наркозавод, а заодно водокачку.

Серебристый смех рассыпался по комнате.

— Киллер с телохранителем! Такого даже мой дедушка придумать не мог! Перестрелять, а потом взорвать! Ой, не могу! А водокачку — зачем?

— Чтоб не гудела! — решительно произнес Тимоти.

— Правильно! — одобрила Тина. — С нее надо начать.

— Решено! — сказал я. — С завтрашнего дня взрываем водокачки.

— Парни, а на самом деле, что вы здесь забыли? Если не секрет, конечно.

Мы опять переглянулись с Тимоти.

— У тебя на верхнем этаже вода была? Не было. Выгляни в окно. Что видишь?

— Водокачку.

— Ее решено расширить. Этот дом снесут, и здесь второй насосный зал поставят.

— Так вы не шутили, что дом расселяете…

— Тина, дорогая, какие шутки в рабочее время! А ты чем займешься?

— Придумаю что-нибудь. Не пропаду. Есть одна древняя профессия. Меня здесь хорошо натаскали.

Я посмотрел на Тимоти. Он пожал плечами. Мол, сам решай.

— Для начала поживешь у нас. Отдохнешь, а там видно будет.

— Как прикажете, шеф! — весело отрапортавала она. — Кстати, я столько ночных игр знаю! Здесь это называлось: «Отработать дозу». Скучно не покажется!

— Тина…

— Гнус, не будь моим дедом. Вы мне жизнь спасли. Я вам по гроб обязана. Чем могу, тем и отблагодарю. Хоть раз за два года по взаимному согласию. Знаешь, как приятно!

Я покраснел, а Тимоти заржал.

— Ну, Тина, ты его уделала! Чтоб Гнус покраснел! Я такого пять лет не видел!

Тимоти зачем-то аккуратно составил пустые бутылки в угол. Тина сказала, что пошустрит насчет вещей и подождет нас внизу.

— Что я в ней нашел? — спросил я у Тимоти.

— Олух царя небесного! Ты понимаешь, что это глупо?

— Что?

— Посмотри на себя в зеркало.

Я открыл дверцу шкафа и посмотрел на себя в зеркало.

— Влюбленный болван! — прокомментировал Тимоти. — Ты хоть понимаешь, что она сдохнет через три-четыре года? А до этого из тебя все соки высосет!

Зря он так сказал. Только завел меня.

Когда мы закончили и, усталые, спустились в подвал, Тина заканчивала упаковывать в рюкзак выпотрошенные пакетики из-под дури. Каждый пакетик аккуратно расправлялся и укладывался в стопку, потом стопка закладывалась в пластиковый пакет — и в рюкзак. Рядом, уже наполненный, стоял чемодан.

— Зачем тебе это? — поинтересовался Тимоти.

— Не понимаешь? В каждом пакетике хоть что-то, да осталось. Пять пакетиков — доза! Наизнанку вывернуть, в стакане прополоскать — и готово! Мне этого до конца жизни хватит.

— Больше — ни одной дозы! — решительно сказал я, подхватил чемодан, накинул на плечо лямку рюкзака и вышел из дома. Высыпал все свертки и пакетики посреди мостовой и щелкнул зажигалкой. Костер занялся сразу.

— Зачем так-то? — обреченно воскликнула Тина. — Зачем так? — повторила она совсем тихо. Я думал, бросится к костру, но девочка оказалась из крепкой породы.

— Больше — ни одной дозы, — повторил я, схватил ее за руку и потащил за собой. Тимоти сплюнул и побрел за нами.

Когда добрались до ночлежки, Тина была никакая. Действие дозы кончилось, начиналась ломка. Тимоти нес ее как тряпку, перекинув через плечо.

Никаких женщин, — заволновался хозяин, едва заметив нас. Я направился к стойке и отсчитал пятьдесят монет.

— Верни третью койку в нашу комнату. Мы частные детективы. Разыскиваем пропавших подростков. Эту вот разыскали, но вернуть деду в таком виде не можем. Она будет жить с нами, пока не войдет в колею. Ты понял?

Хозяин мелко закивал. За это я угостил его сигарой.

— За дозу она сейчас мать родную убьет, — продолжил я. — Так вот, если она получит хоть одну дозу, Тимоти отрежет тебе яйца. Оба. Понял?

— Но почему мне? Мало ли здесь народа бывает.

— Ты знаешь, кто здесь бывает! — строго сказал я и направился вслед за Тимоти к лестнице.

— Э-э, месье, койка, которую вы вчера выкинули в окно, поломалась…

Я вернулся и отстегнул еще пятьдесят монет.

Тину пришлось привязать к кровати. Зрачки у нее были уже во всю радужку. Тимоти развел в стакане три таблетки снотворного и силой заставил ее выпить. Через десять минут снотворное подействовало. Мы отвязали Тину от кровати, раздели и вновь привязали полотенцами за руки и за ноги к спинкам кровати. Тимоти действовал быстро и сноровисто.

— Где ты так научился? — спросил я.

— Четыре года в психушке медбратом подрабатывал.

— Когда?

— Студентом. Гнус, ты дурак. Бес тебя убьет.

— Убьет, — согласился я.

— И будет прав. И меня убьет.

— Тебя не убьет.

— Почему?

— Ты останешься здесь. Завтра она придет в себя, и у нее будет ломка. Мне ее не удержать.

— Ты это брось!

Я не стал отвечать.

На следующий день я наломался так, что еле дотащился до ночлежки. Бес оштрафовал нас с Тимоти на 20% каждого. Я сумел уговорить его, что с меня надо снять 35%, а с Тима — 5%. Потом мы всей командой сверлили отверстия в бетонной стене резервуара. Пепел экономил каждый грамм пластиката, поэтому отверстий нужно было много, и сверлить их нужно было под строго заданным углом. В каждое отверстие Пепел закладывал на разную глубину несколько шариков пластиката, а потом заливал эпоксидкой. Пока закладывал взрывчатку, что-то насвистывал. А когда дело доходило до эпоксидки, начинал ругаться нехорошими словами. Эпоксидки он не любил. Но мы это только по губам определяли, потому что в вое насосов слов не слышно.

Тим должен быть мне благодарен за то, что остался дома, — думал я.

Но Тимоти совсем не хотел быть мне благодарен. Он язвил и ругался. А левая рука у него была обмотана бинтами. Тина по-прежнему лежала на кровати, но рот ее был заклеен широким медицинским пластырем. А на лбу светился свежий синяк.

— Спит? — спросил я.

— В отключке, — зло отозвался Тимоти. — Снотворные не действуют.

— Что с рукой?

— Укусила. Ты знаешь, она умная девчонка.

— Все они под дозой умные.

— Нет, она сама по себе умная. Попросилась в туалет. Я отвязал. Зашла в туалет, потом в ванную, набрала в рот воды, пожевала мыла, а потом выплюнула мне в глаза. И чуть не сбежала.

Я сходил в аптеку, посоветовался со старым аптекарем, накупил снотворного и бинтов и перебинтовал Тимоти руку. Потом распечатал одноразовый шприц, отломал носик у ампулы снотворного и вколол Тине три кубика. Сорвал с ее рта пластырь и лег спать.

В шесть утра нас разбудили вопли Тины. Я вколол ей еще три кубика, выслушал, что о нас думают соседи, извинился и опять лег спать.

Утром выяснилось, что рука у Тимоти распухла, работать он не сможет, поэтому сидеть ему опять с Тиной. А я купил в аптеке затычки для ушей и пошел сверлить стену.