Олег Котенко - Багровый туман

и есть то, что имеет значение. Остальное не

имеет никакой важности...

Дон Хуан

(К.Кастанеда, Второе кольцо силы)

Мы нуждаемся в проклятых...

Пирс Энтони

ГЛАВА 1.

Что-то родилось во мне.

Я спал, но ведь сон - состояние тела, а не сознания. Я почувствовал, я понял, что это случилось. Стены в темных глубинах личности покачнулись и пошли трещинами, грозя рухнуть в любой момент.

Что-то родилось во мне.

И это что-то было дьявольски ярким, ослепительно ярким и прекрасным! Я, опять же, чувствовал это, потому что видеть не было никакой возможности.

Да и нечего видеть!

Разве обязательно видеть бога? Достаточно верить в его существование.

Я верил, более того, я знал, что теперь я не один, что-то отныне живет внутри меня. Дух.

Оно проснулось, открыло глаза и засияло...

* * *

Тело прикрыли белой простыней - как всегда, неаккуратно и неряшливо. Но хорошо, что накрыли, спрятали лицо; иначе и не оторвешь взгляда от стеклянных, полных ужаса глаз мертвеца.

Разве Небеса так уж чисты? Разве они не замараны кровью? Где хрустальные дворцы и потоки света, в которых купаются ангелы - их нет; стоит только посмотреть на этих людей, бесцельно бродящих по коридорам.

Если бы Бог существовал на свете, он бы знал, какие мысли роятся в их безумных головах.

Двое подняли носилки и унесли тело.

Тишина отступила. Из палат опять понеслись звуки голосов и шуршание больничных тапочек.

Почему вид крови и смерти так сильно будоражит меня? Сейчас в моей душе борятся отвращение и страх - одинаковые как по силе, так и по яркости.

Редко, очень редко какое-либо событие так сильно западает...

И опять накатывается волна воспоминаний. Душная и тяжелая, но в то же время холодная, как лед или металл. В этих воспоминаниях непременно присутствуют море, осень и женщина. Реже - горы, снега, маленький сморщенный старец. Что-то очень хорошее, теплое, радостное связано с морем... Образ женщины - волнистые темно-русые волосы, шутливое выражение, никогда не покидающее ее глаз - причиняет мне боль. Все остальное - безразлично: и горы, и старик в выцвевшей накидке.

Стук в дверь... Зачем? Неужели я не могу побыть в одиночестве, неужели они не понимают?..

- Что?

- Андрей Михайлович, можно войти?

Ах, да, это Галя - медсестра, я ведь сам вызывал...

- Да.

Входит, осторожно прикрывает за собой дверь, садится. Прячет глаза, то опуская их, то рыская взглядом по кабинету. Ей неловко понимаю. Совсем еще девушка, еще даже не закончила институт - а тут такое. Вот, кому, наверное, по-настоящему не по себе - щеки горят, в глазах колышутся маленькие озерца, готовые в любой момент рвануть наружу потоками слез...

- Ночь была тяжелой... - мне не с чего начать, я не знаю, для чего позвал сюда эту девушку - чтобы отчитывать? Это по меньшей мере глупо. Чтобы расспрашивать? Нет - это значит заставить ее заново пережить все... - Что случилось ночью?

- Я не знаю. Не знаю... Я услышала шум... из... по-моему, двадцать третьей. Пошла посмотреть, а там... там...

Галя уронила голову на ладони - то, что было там, лучше не описывать.

- Хорошо, идите домой, вам нужно отдохнуть... и мне тоже...

До позднего вечера я сидел в кабинете, оперевшись локтями о стол, и не было ни малейшего желания двигаться, думать и вообще существовать. Мною овладела полная апатия и равнодушие.

Я сидел, рассматривая портрет Фрейда, повешенный на стену моим предшественником - наверное, он был фанатом своей професии. Долго не выдержал... А ведь мне так и не сказали, что с ним случилось! Знаю только имя - Михаил Валерьевич Вершаков. Помню, примерно через неделю после моего вселения в кабинет, я нашел в столе толстую записную книжку - дневник. Совесть шевельнулась, но затихла после первых же страниц - видимо, ей тоже было интересно. Но как ни пытался я разобрать прыгающий почерк, как ни пробовал связать воедино разрозненные с первого (да и со второго тоже) взгляда записи удача повернулась спиной...

Пальцев коснулся жар, когда я раздавил в пепельнице окурок. Несколько хлопьев пепла упало на стол - пепельница была уже переполнена.

Шипели спички, падали искры с кончика сигареты - но напряжение не уходило. Будто тяжелая свинцовая капля засела в груди; комок в горле - как ни старайся, не проглотишь.

Да!..

Раздвинуть стулья, оттолкнуть к стене кресло, чтобы вырвать хоть чуточку свободы из рабочей атмосферы. Ограничить круг на полу невидимая, но очень прочная черта. За ней будут метаться призраки городской грязи, а внутри буду только я, защищенный и отделенный от остального мира. Теперь расслабиться... отдаться воле небесных течений...

У моего учителя не было имени - я всегда называл его просто Учитель. Он считал, что имя подобно клейму и вовсе не нужно человеку. Повреждать свое сознание еще одной печатью только для того, чтобы другие смогли звать тебя? Глупости...

"Мы все живем под Небом - куда скроешься от него?"

Луна... ветер... хижина Учителя... Она существует вне времен, как и он сам. Кажется, она стояла на той скале всегда и простоит еще целую вечность. И каждое утро старый Учитель будет выходить на порог, чтобы поприветствовать Солнце.

Учитель, этот человек умер давно - он лишился рассудка и физическая смерть его не лежит багровыми пятнами на моих руках. Но почему мне так тяжело?..

Он указывает куда-то в сторону... туда, в сторону ущелья. Я подхожу поближе к зубчатому краю. Стены ущелья покрыты темными лишайниками, среди которых проступают полосы льда и камня. А внизу... внизу колышется багровый туман!

Вот он где - источник моего страха! Вот, чего я боюсь всю жизнь - багрового тумана! Почему?..

Море... осень... Марина... каждое утро - Солнце, каждая ночь - полет к звездам. Море умерло... багровый туман - струится по свинцовой воде... я умер!

Наши голоса среди светил... века - как секунды. Какое значение имеет время во Вселенной? Ничто не имеет важности - в Абсолюте или в Хаосе. Само существование ничего не значит - оно было и будет всегда!..

Я - звезда! Я - пыль! Я - крохотная пылающая песчинка среди неисчислимых миллиардов галактик!

Воспоминания вспыхнули с поразительной яркостью. Возможно, позже я пожалею, но сейчас мне нужно ЧТО-ТО. Нечто, не дающее ответа на мои вопросы, но знающее обо мне - кто я такой.

...Да, дорога началась только сейчас...

Не сто лет назад в образе камня или зверя, или птицы - все это более, чем неважно; все это бессмысленно. Дорога началась только сейчас.

...И я шагнул вперед.

Я шел все дальше; холодная, серая вода дошла до колен, до пояса, до шеи... Захлестнула меня с головой, наверное, сыто чавкнув. Преодолев страх и внутреннее оцепенение я открыл глаза - вокруг плавала сизая дымка - и с силой втянул воду...