Джоу Росс - Сквозь пространство и время

– Орел Один, Орел Один, вызывает Касл-Маунтин. Вы на связи, Орел Один?

Треск, шипенье, а затем:

– Да-а, я на связи, Касл-Маунтин. Что случилось?

– У меня для вас пациент, – ответила она.

– Срочный случай?

– Да. Раздетый человек на дороге. Возможно, гипотермия. Мужчина, рост приблизительно шесть футов, вес – сто шестьдесят фунтов. – Она не добавила, что эти фунты весьма привлекательно распределены на его загорелом, мужественном теле. – Возраст около тридцати. Я нашла его лежащим на снегу.

– Жизненные показатели?

– Пульс нитевидный, но сердцебиение сносное.

– В сознании?

– Был без – двадцать минут назад, когда я его обнаружила, потом пришел в себя, а сейчас снова отключился.

– Повреждения? Переломы и тому подобное?

– Кажется, нет, но, повторяю, пульс совсем слабый.

– Обморожения?

– Я не нашла, но у меня ведь нет специального медицинского образования. Этого человека должен осмотреть врач. А док Мерримен в Бангоре, у дочери.

– Это точно. Слыхал, что у его девочки малыш. Парень или девчушка?

– Девочка. Восемь фунтов шесть унций. Так что с моим пациентом, Орел Один?

– Сожалею, Касл-Маунтин, – донесся едва различимый сквозь шумы голос, – но фокус не удастся.

– Что?!

– Метель разыгралась. Я не могу послать вертолет, пока погода не улучшится, Черити.

– Да, знаю, – тяжко выдохнула она, вглядываясь в сплошную завесу снега, из-за которого жизнь ее внезапно так осложнилась. – Но что же мне-то с ним делать? Чертов паром тоже не ходит. Вода слишком поднялась.

– Засунь его куда-нибудь, где сухо и тепло, укрой получше, чтобы сохранить оставшееся в теле тепло.

– Уже сделано. Я только что запихнула его в джип, укрыла пледом и включила на полную мощь печку.

– Ну вот, видишь? Я тебе и не нужен-то вовсе.

– Мак… – грозно начала Черити.

Только потому, что он был лучшим другом ее отца и знал ее всю жизнь, Джо Макгрегор считал себя вправе поддразнивать ее точно так же, как он это делал, обнаружив ее на причале в три ручья оплакивающей свои два передних зуба, которые имели несчастье выпасть в самый неподходящий момент – в тот день, когда торжественно фотографировали первый класс.

– Ну, извини, – сказал он. – Главное – держать его в тепле. Всю ночь в джипе тебе не просидеть, так что лучше оттащи-ка его в тюрьму. Ну, или к себе домой.

Дом ближе.

– А потом?

– Тебя чего, в Калифорнии не просвещали насчет гипотермии?

– В полицейской академии мельком пробегали, но на пляже это как-то редко случается, – с вызовом бросила она. – Не желаете проэкзаменовать меня на знание действий при солнечном ожоге, перегреве или спасении утопающего?

– Ты сегодня не в духе, а, Черити Прескотт?

– Посмотрела бы я на тебя после денечка, что выпал сегодня на мою долю, – проворчала она.

– А-га. Наслышаны о ваших зеленых человечках.

– Да не было никаких зеленых человечков. Ну, ладно, если не возражаете, я бы отправилась домой, пока мы вместе с моим подопечным не отравились выхлопными газами, сидя в машине с включенным мотором.

– Померь у него температуру. Девяносто четыре – небольшой шок. Девяносто градусов – перебои в сердце, а при восьмидесяти шести сердечная мышца ослабевает, и пациент впадает в сонливое состояние, даже теряет сознание.

– Похоже, сейчас мы имеем последнее, – сказала Черити, окидывая взглядом человека, распростершегося на соседнем сиденье.

– А-га. Значит, так и есть. Если он очнется и будет в силах глотать, дай ему теплого, безалкогольного питья.

– А бренди, например?

– Только в кинофильмах, – сухо парировал он. – В жизни так не делают.

– Кто-то должен сообщить об этом всем тем ненормальным, что мотаются по Альпам с фляжками на шее, – пробурчала она. – Ладно, значит, я даю парню немного чаю. Дальше?

– Я уже сказал, держи его в тепле. Не вздумай спалить ему кожу раскаленной сковородкой или бутылкой с кипятком, не оставляй его одного и постоянно проверяй пульс и температуру. Вроде как больше ты ничего не можешь сделать на данный момент.

– Ладно. Полагаю, с этим я справлюсь.

– Да, а кстати, кто он такой?

– Лицо кажется мне знакомым, но точно я его не вспомню. Ясно одно – он не с острова.

– Что ж, держи меня в курсе. Если чертова буря утихнет, а тебе все еще нужна будет помощь, я сам прилечу на Касл-Маунтин.

– Спасибо, Мак.

– Ах, да, еще одно…

– Что такое?

– Вас там, в полицейской академии в Калифорнии, учили делать непрямой массаж сердца?

– Да, но…

– Ладно. Не забывай о главном, Черити. Не дай Бог, температура у твоего подопечного упадет до семидесяти семи градусов – может случиться остановка сердца. А тогда смерть.

Ей и раньше приходилось видеть трупы, но ни за одного она пока не несла личной ответственности.

– Не беспокойся, Мак, – пообещала она. – Не затем я его спасала, чтобы позволить умереть у меня на руках.

– А-га. Ты хорошая девочка, Черити. Твой отец гордился бы тобой. – То же самое он сказал ей, когда она в возрасте семи лет собственноручно насадила наживку на крючок. – Удачи тебе.

– Спасибо. Мне понадобится максимум. Конец связи.

Она выключила передатчик и снова обратила взгляд на парня.

– Ну, ладно, гуляка. Поедем-ка домой. И клянусь, посмей только устроить сердечный приступ – я запру тебя в камеру, а ключ выброшу.

Она сдвинула его со своего колена, и Старбак пошевелился. Чтобы приоткрыть глаза, ему потребовалось невероятное усилие, но он все же справился.

– В чулан?

– Господи, очнулся! – Облегчение в ее голосе было настолько ощутимо, что Старбак готов был протянуть руку и потрогать его. – Не волнуйся, – добавила она. – Я отвезу тебя к себе домой. Все будет хорошо.

Она ободряюще потрепала его по руке. Потом включила двигатель и отправилась в путь.

– А далеко до дома? – спросил Старбак, проверяя ускоритель, который ему в последний момент удалось засунуть в карман. Из сердцевины ускорителя исходило накопленное тепло.

– Да каких-нибудь пять миль. Доберемся за пятнадцать, от силы двадцать минут. Я бы и быстрее поехала, но боюсь, слишком уж дорога скользкая.

Двадцать минут, чтобы проехать каких-то пять миль! Старбак в безмолвном недоверии покачал головой. Любой мало-мальски приличный сарнианин восьмого уровня проделал бы этот путь меньше чем за половину зиллисекунды.

Напомнив себе, что на Землю он прилетел, чтобы узнавать, а не судить, Старбак признал, что на этой планете есть одна вещь, значительно превосходящая все, имеющееся на Сарнии.

А именно – несказанно чудный запах, исходящий от этой женщины. Если все земляне так пахнут, решил Старбак, это определенно примирит его со многими недостатками планеты.