Сергей Ким - Стражи Чёрной Скалы

Ладно, ну не можем мы выехать, ага… Но надо же нас где-то разместить, верно?

Увы, но на этот раз не помогли даже взятки, потому что мест категорически не было. Буквально перед нами сюда пригнали какой-то полк федералов, выводимых из Ирака на переформирование, а ещё вдобавок вместе с нами прибыл другой полк — кажется, как раз на смену.

В итоге база была забита настолько, насколько только возможно и невозможно. По ночам в пустыне довольно прохладно, так что просто в поле заночевать не получалось. Приданной техники, куда можно заползти и подремать в окружении холодного железа у нас тоже не было, а привезший нас корабль уже отчалил. Морякам закон не шастать по ночам явно был не писан…

В итоге наёмники разбрелись по «ямам» передовой линии обороны. Местные нас заверили, что попыток прощупать периметр базы не случалось вот уже месяца два и «танго» наверняка оставили это бесплодные попытки… Тем более, что преодолеть настоящие поля из колючей проволоки вперемешку с управляемыми минами было не по плечу немытым бородатым исламистам…

Что такое «яма»? «Яма» — она и есть яма. Котлован примерно пять на пять метров с низкими стенками из мешков с песком и крышей из нескольких бетонных плит, поставленных на куски столбов.

На склеп похоже, в принципе. Или на братскую могилу.

Такие часто любят снимать всякие журналюги и журнализды в доказательство того, как, якобы, тупо воюет американская армия в Ираке… Ну, тупо — это да. Что есть, то есть — против партизан вообще редко когда умно воюют. Но такая «яма» — это всё-таки ни разу не база и даже не блок-пост, что на местном жаргоне зовётся чек-пойнтом. Просто вокруг многих баз сейчас такие жалкие подобия выносных фортов делают, а то пассивная оборона становится всё менее и менее эффективной…

Именно в одну из таких ям нас и определили на ночь. Или больше, если опять какие-нибудь форс-мажоры возникнут на дорогах. Нас — это меня и первое отделение, то есть тринадцать рыл плюс ещё одно хмурое рыло.

— Душевно встретили, — пока мы шли по извилистой траншее, чьи стены подпирали куски ржавой жести, Хэтчер по своему обыкновению трепался. — Можно сказать — по-родственному.

— Да что ты вообще понимаешь в родственниках? — буркнул идущий следом за ним Рикс.

— Да уж побольше твоего! — продолжал чесать языком Хэтчер, неся на плече свой карабин. — У меня два младших брата.

— А у меня их пять, если что.

— Коллега по несчастью!..

— Кто идёт? Назовитесь, вашу мать, или положим на хрен! — послышалось из виднеющейся совсем уже рядом «ямы».

— Ганнери-сержант Александер, — произнёс я, на всякий случай поднимая руки вверх. — Вас должны были предупредить.

— А, «си-ай», — протянул кто-то. — Проходите. Убивать вас не будем… Пока что.

Голос хрипло заржал, показывая, что это всего лишь шутка. Или в этой шутке лишь только доля шутки…

Внутри обнаружилось много грязи, тусклая светодиодная лампа и троица солдат, больше похожих на головорезов. Бронежилеты на голое пузо, кевларовые каски вкупе с арабскими платками, потёртые карабины и много татуировок.

— Здорово, наёмник! — с ухмылкой протянул мне руку, видимо, старший этого безобразия. — Есть чего хлебнуть или курнуть?

На фоне моего чистенького отделения бойцов «Академии» эта троица смотрелась мало того, что бродягами-повстанцами, так ещё и сильно недокормленными бродягами-повстанцами. Даже довольно тощий Хэтчер на их фоне выглядел вполне себе большим и крутым псом войны.

— Виски? — предложил я. Несмотря на небритую рожу, щербатую ухмылку и в прямом смысле слова сногсшибательный запах пота, этот федерал не вызвал у меня неприязни. Обычный солдат, каких много в любой армии мира. И раз он сидит в этом грязном недоблиндаже, то явно куда больше достоин уважения, чем какой-нибудь штабной, воюющий со счетами-фактурами и описями.

Уже через пятнадцать минут благодаря припасённой специально для таких случаев фляге с неплохим виски, мы с Харделем уже были хорошими приятелями. Детей мне с ним не крестить, но лишнее знакомство никогда лишним не будет. Мало ли что и когда мне может понадобиться? А так можно будет обратиться к кому-то хотя бы смутно знакомому и местами даже дружелюбному…

— Как там в Штатах? — с хорошей выпивки капрала быстро развезло. Впрочем, ничего удивительного — откуда бы тут взяться приличному алкоголю? А пиво, говорят, нынче совсем дрянное в войска поставляют…

— Да так себе, — пожал я плечами, глядя как наёмники готовятся ко сну. — Работы нет, денег нет, народ звереет.

— Хе, — осклабился Хардель. — Значит, всё по-старому. Значит, правильно я тут остался — тут хотя бы тех, кто сильно бесит, убивать можно.

Ну и аргумент.

— И как тут вообще? — я неопределённо мотнул головой в сторону стоящего вдали Умм-Касра. Нет, он не сиял в ночи, как сказочный город из сказок «Тысячи и одной ночи», но всё равно его местонахождение можно было определить безошибочно — по запаху. Точнее — по нестерпимой вони. Смесь запаха дерьма и горящего мусора — Ирак пах именно этим.

— Паршиво, — хмыкнул федерал. — Как тут ещё может быть? На базы и укрепрайоны местные нападают редко, а вот шмальнуть из миномётов или ракетами — запросто. С чек-пойнтами хуже — народа немного, так что там даже опаснее, чем в этой могиле. Убить может и не убьют, но ноги с яйцами оторвёт на раз, а какой ты после этого мужик?

— А конвои?

Конвои меня интересовали куда больше, потому как в основном мы будем заняты именно этим.

— Паршиво. Мы этим уже почти не занимаемся. Проводками в основном маются частники и всякие союзнички. Большие конторы типа вашей — это хорошо. Если ведёт контингент типа тех же немцев или поляков — тоже неплохо. А вот если попались в охранничках нацгвардейцы или какая-нибудь кодла бандитская…

Хардель неприятно рассмеялся.

— А разве гвардейцы таким занимаются? — удивился я. Раньше мне о таком действительно слышать не приходилось — если уж на такое опасное дело начинают бросать необученное мясо, то, видать, дела тут плохи…

— Да ты лучше скажи, чем они сейчас не занимаются. Такое ощущение, что в Штатах уже нормальных дивизий не осталось, раз сюда этих ополченцев начали гнать…

Где-то невдалеке послышался глухой хлопок. Потом ещё и ещё.

Капрал моментально напрягся и подтянул к себе стоящую поблизости М-4 с ночным прицелом.

— Не нравится мне это… — проворчал Хардель, передвигаясь к бойнице и высовывая в неё ствол карабина. — Миномёты. Но по звуку ни разу не 60 миллиметров, а…

Ночную темноту разорвал раскатистый грохот пулемётный очередей и светящиеся линии трассеров… Тянущиеся к нам, а не от нас, что самое главное.