(Алексрома) Ромаданов - Звезды над нами

К лотку с помидорами я подбежал в ту самую секунду, когда бабуля в коричневой куртке с капюшоном открыла волосатый рот, чтобы сказать продавщице, сколько помидоров ей нужно.

- Мне три кило, - опередил я бабулю, подскочив к грязному столу, заменявшему прилавок.

- А рожа не треснет?! - закричал кто-то из конца очереди. = Ты откуда такой шустрый взялся?

- Я стоял, спросите вот у бабушки, - парировал я, обращаясь сразу ко всей очереди.

- Не стоял ты, зачем врать-то, - невозмутимо ответила бабуля. - Дочка, взвесь мне килограммчик покраснее и покрепче, - повернулась она к продавщице.

- Как это не стоял?! - заорал я, взбесившись от такой наглости. - Вы же за мной занимали!

- Занимать - занимала, а стоять - не стоял. Если все на час уходить будут, то от очереди ничего не останется, = наставительно ответствовала бабуля. - Иди, сынок, в конец очереди, постой чуток и отоварься по-честному.

- Спасибо, бабуля, - ответил я ей, сплевывая на разукрашенный мазутными разводами тротуар.

Делать было нечего: не солоно хлебавши я отправился домой.

* * *

- Принес? - спросила Алена, едва открыв дверь.

- Ты что, не видишь? - огрызнулся я.

- Не вижу!

- Значит, не принес.

- Расстроился, да?

- С чего ты взяла?

- Я же вижу...

- То вижу, то не вижу!

- Ладно, не расстраивайся, хочешь, развеселю?

- Мне и так весело, - зло усмехнулся я.

- Вчера в школе в туалете случайно подслушала, как одна девочка другой загадку загадывала: висит-болтается, на "з" начинается... Отгадай!

- Залупа, что ли? - угрюмо пожал я плечами.

- Я тоже сначала так подумала, - рассмеялась Алена, - а оказалось, помидор.

- А почему на "з"? - заинтересовался я.

- Да потому что зеленый, бестолочь! Возвращай деньги, мой руки и садись к столу.

Я полез в карман за неистраченными деньгами и выудил оттуда вместе с помятой десятирублевкой два листка с великими астрологическими предначертаниями... Мессия, которому не дали помидоров - курам на смех!

- Что это у тебя в руке? - спросила Алена без особого интереса.

- Да так... мусор всякий, все выбросить забываю.

Я зашел в туалет, чтобы разорвать листки и бросить их в унитаз... но не разорвал и не бросил, потому что в последний момент заметил одну интересную деталь: гороскоп был отпечатан на компьютере, а пояснения к нему - на пишущей машинке. Даже бумага была разная: один лист - тонкий и с желтоватым оттенком, а второй - плотный и крахмально-белый. И тут до меня дошло: гороскоп-то, может, и настоящий, но вот его расшифровка... Ну и Ольга! Решила сделать из меня мессию, только зачем? Просто для смеха или еще с какой-то целью? А я-то чуть было не поверил, вот остолоп! Сегодня же вечером разоблачу ее... Нет, сначала надо выведать, зачем она это сделала, а то сама вряд ли признается. Сделаю вид, что поверил, и посмотрю, как она себя поведет. Зачем ей это понадобилось?!

Заинтригованный ольгиной проделкой, я спрятал листки обратно в карман, вымыл руки и проследовал на кухню, где меня уже дожидались жена и теща.

- А с помидорами было бы вкуснее, - как бы про себя заметила теща, уминая за обе щеки салат.

- А с мухоморчиками не желаете? - не сдержался я.

- Серж! - укоризненно посмотрела на меня Алена. - Слышали новость? - попыталась она разрядить атмосферу. - Ходят слухи, что к городу подошла десантная дивизия в полном боевом снаряжении. Говорят, что военные хотят запугать радикалов, которые обсуждают в советах вопрос об объявлении Угловского района зоной, свободной от ядерного оружия.

- А что радикалы? - заинтересовался я.

- Радикалы подняли шум, и по распоряжению из Москвы эта дивизия брошена на уборку картофеля, но оружие сдавать на склады она не торопится.

- Интересно знать, что говорит по этому поводу "Вечерний коммунист"? - покосился я на тещу.

- Обычные учения, - невозмутимо пожала она плечами.

- И кто кого учит? - не отставал я.

- Все, я сыта, - не удостоив меня ответом, теща поднялась из-за стола и ретировалась в свою комнату.

- Серж, я же просила тебя, - обиженно надула щеки Алена. = Я же просила тебя не спорить с мамой о политике.

- Во-первых, я не спорил, а только задал вопрос, - как можно спокойнее ответил я, аккуратно складывая на тарелку вилку и нож, - а, во-вторых, ты сама начала этот разговор.

- Конечно, во всем всегда виновата я, я одна и больше никто, - плаксиво констатировала она.

- Десантная дивизия в город еще не вошла, а бои местного значения уже начались, - вздохнул я. - Как мне надоели эти споры ни о чем...

- Конечно, я для тебя - ничто! - по-детски захныкала Алена.

- Я не тебя имел в виду, - закричал я, не сдержавшись.

- Ты меня никогда не имеешь в виду!!! - зарыдала она.

- Дурдом какой-то! - я встал из-за стола и, одевшись, вышел из дома.

* * *

Дождь все шел и шел... а мне идти было некуда, потому что Ольга меня так рано не ждала. Бесцельно побродив под дождем с четверть часа, я уже начал подумывать над тем, что неплохо было бы вернуться в сухую и теплую квартиру и как ни в чем ни бывало усесться в мягком кресле перед экраном телевизора, но в эту самую минуту проезжавшая мимо машина обдала меня веером брызг из лужи, а когда я открыл рот, чтобы громогласно объявить о своих чувствах к водителю и его матери, из окна злосчастного автомобиля высунулся мужчина с мегафоном и прокричал в свой "матюгальник": "Не дадим военщине наступить кованым сапогом на горло демократии! Все - на митинг на площади Ленина!" Площадь Ленина была как раз на полпути к Ольгиному дому, и, стряхнув со штанины воду, я отправился на митинг в защиту демократических завоеваний.

На площади Ленина (сейчас ей возвращено дореволюционное название Мясной ряд, хотя мясом там, как и во всем городе, по-прежнему и не пахнет) я увидел пестрое море зонтов, среди которого возвышался деревянный корабль - временная трибуна с президиумом человек из десяти: председатель горсовета Дьяков, известный диссидент Кусков, не менее известный экстрасенс Чумкин и еще какие-то не столь известные, но с виду представительные люди. Когда я подошел, выступавший с трибуны высокий парень в форме лейтенанта воздушно-десантных войск и глухой голкиперской маске изобличал планы генералитета, направленные на дестабилизацию обстановки с целью ввести чрезвычайное положение и приостановить деятельность советов. "Интересно, что здесь делает Чумкин?" - думал я, слушая речь лейтенанта.

- Чумкин уже выступал? - спросил я стоявшего без зонта юношу, по коротко остриженной голове которого стекали, застревая в щетине, мутные капли дождя.

- Нет, - отрешенно ответил юноша, не поворачивая головы.

- А будет? - попытался уточнить я, приглядываясь к странноватому парню: казалось, в мыслях он был где-то далеко, и все вокруг происходящее его волновало не больше, чем какая-нибудь назойливая муха.