Кристофер Макнамара - Горец (1)

Развернувшись, он бросил взгляд в глубину подземелья. Казалось, ничего не произошло, лишь слабо мерцали лампы аварийного освещения и капала вода из поврежденной трубы.

Белоснежный "порше" взвизгнул горящей на повороте резиной и рванулся навстречу прохладе ночного Нью-Йорка...

...Седой дым горящего костра окутывал площадку. Поверх расстеленной волчьей шкуры, брошенной на вытоптанную боевыми конями траву, сидел огромного роста воин. Был он закован в массивные стальные латы, наплечные щитки которых были выполнены в виде черепов, а остальные детали - в виде костей мифических чудовищ. Держа в руках двуручный меч-эспадон, воин любовался совершенством его тяжелого клинка и отблесками огня на сверкающей стали.

Низенький оруженосец незаметно поправил застежку черного шерстяного плаща на плече хозяина и почтительно отошел в сторону, где лежал тяжелый арбалет. С серьезным видом слуга принялся точить стрелы.

- Мак-Крагер, у нас все готово.

Рыцарь поднял голову и равнодушно посмотрел на подошедшего к нему Мэрдока - похожего на медведя вождя клана Мак-Кримонс. На бледном лице появилась странная улыбка, обнажившая ряд крупных, неправильной формы зубов.

Это больше походило на звериный оскал.

- Неужели они все-таки решились на этот бой?

- Да. Разведчики доложили, что Мак-Лауд уже всего в трех полетах стрелы, за тем холмом, - Мэрдок указал на макушку дальней гряды, поросшую густой травой.

- Хорошо. Меня это радует.

- Мне до сих пор непонятно вот что... Для чего тебе участвовать в этом сражении против Мак-Лауд? Ваш клан давно не имеет с ними никаких дел. Ты или безрассудно храбр, Мак-Крагер, или...

Мэрдок хотел сказать: "или невообразимо глуп" - но не рискнул, и правильно сделал.

- Мне нужен только один человек. Один из клана Мак-Лауд. Остальных я оставляю тебе и твоим людям, мой любопытный Мэрдок.

Гигант поднялся на ноги и жестом подозвал оруженосца. Тот снял с торчащего из земли копья большой шлем вороненой стали в виде черепа медведя с длинным плюмажем из конского волоса, закрепленным на вершине, и протянул шлем хозяину.

- Мак-Лауд - сильные воины. Я бы не стал рисковать своей шкурой ради какого-то одного...

Мэрдок поправил капюшон шерстяной накидки, наброшенной поверх панциря.

Рыцарь надел шлем. В обрамлении мощных клыков его бледное лицо выглядело как маска самой смерти.

- Скажи, Мэрдок, что ты знаешь о Конане Кодкелдене из клана Мак-Лауд?

- Я ничего о нем не слышал, - вождь Мак-Кримонс покачал головой. Тугл Мак-Лауд - хороший воин, а Кодкелден... Нет, не слышал.

- Это совсем еще мальчишка...

- Зеленый сопляк? И ты ищешь встречи со щенком?!

- Да. Но мне он нужен живым. Только живым.

- Это бой, смелый Мак-Крагер. Я ничего не могу гарантировать.

- Можешь. И постарайся не перепутать. На нем будет короткая накидка поверх кожаной рубахи без металла; кроме того, у парня длинные каштановые волосы, голубые глаза... Короче, если хоть кто-нибудь из твоих головорезов его тронет, будет иметь дело со мной.

- Ну-у, как хочешь... Это твое дело, и я в него не лезу. Я, конечно, предупрежу своих людей о твоей просьбе, но... - Мэрдок сделал шаг в сторону, собираясь уйти, но вдруг, у вновь развернувшись к своему угрюмому собеседнику, спросил: - Сколько я тебе должен за этот бой? Ты мне так и не назвал цену. А я привык заранее договариваться с наемниками.

- Тысячу! Тысячу полновесных звонких монет!..

- Что? Но ведь это...

- Тысячу получишь ты. Если Кодкелден сегодня останется жив и встретится со мной. Я тоже люблю заранее договариваться с наемниками.

У Мэрдока отвисла от удивления челюсть. Ничего не ответив, он заспешил к уже начинающим построение воинам. По дороге вождь погладил бороду и задумчиво пробормотал:

- Сумасшедший. Впрочем, какая мне разница...

- Помни о нашем договоре, Мэрдок! Мальчишка - мой! - крикнул вслед черный рыцарь, потрясая над головой двуручным эспадоном и подобрав свою волчью шкуру, тоже пошел к войскам.

Из-за длинного свеженасыпанного вала выбежала цепь воинов, держащих большие деревянные щиты, обшитые бычьей кожей со стальными многогранными бляхами в центре. Построившись в сплошную стену, воины дружно выставили вперед копья, организовывая непроходимое препятствие для вражеской конницы. За ними выстроились лучники и тяжеловооруженные отряды пехотинцев.

Над холмами мелодично, но грозно запели волынки, призывая к бою, и резкие голоса боевых рогов тяжело подхватили боевой призыв. Звуки сплелись в один протяжный гул. Желтое полотнище, возникшее из-за гряды, развевалось на пронизывающем ветру, и при каждом новом порыве ветра казалось, что голова черного быка опускает рога, направляя их на вражеский стан и готовясь поднять на их острия противника, подбросить его в воздух и затем растоптать мощными копытами. Застучали барабаны, вынуждая кровь быстрее пульсировать в венах.

- Смерть Мак-Лауд! - закричал Мэрдок при виде ненавистного знамени.

Хриплые грозные голоса вознесли этот клич высоко в хмурое небо...

...Тугл провел пальцем по лезвию своего меча и, разминая плечи, покрутил клинок над головой.

- Сегодня славный день, Конан, - сказал он и похлопал молодого Кодкелдена по плечу. - Не раскисай сразу. Помни, что твой враг не будет жалеть тебя. И в конце концов все зависит от того, кто нанесет удар первым. В случае чего, все равно мы все встретимся в нашем шотландском раю на Аваллоне. Вперед! И не замочи свой килт! - в его густой бороде промелькнула необидная улыбка.

- Да здравствует Мак-Лауд! Смерть Мак-Кримонс!

Конан обнажил свой меч и вместе с остальными бросился бегом в ложбину между холмами, где их уже поджидали отряды противника.

Что вы знаете о битве? О той битве, когда ледяной ветер обжигает лицо? О настоящей битве, которая по традиции происходит всегда рано утром, чтобы солнце успело увидеть кровь. Когда все мужчины твоего клана, вооруженные дедовскими мечами-клейморами, в клетчатых килтах и со старым родовым знаменем на Т-образном древке, с восторженно-злыми лицами спускаются по склону холма навстречу таким же людям, но из другого клана, из другого рода, и уже поэтому не заслуживающих этой жизни. Она просто слишком хороша для таких ублюдков, которые - как, впрочем, и ты - жаждут только одного - твоей смерти и смерти всех твоих родичей. Поэтому чувство звериной ненависти переполняет тебя и, предвкушая возможность убить врага, ты несешься вперед, обнажив меч; несешься навстречу этим людям, навстречу злым горящим глазам и перекошенным в дикой ярости ртам. Бежишь, ожидая решения, которое должно снизойти свыше - оттуда, с небес - и дать или не дать тебе шанс выжить... Но нет. Это не главное. Перед боем об этом не думаешь. Просто пришла пора драться, и поэтому тебе страшно и весело одновременно, и остро чувствуется утренняя прохлада. Особенно остро. Как никогда.