Федор Кандыба - Горячая земля

— Оказывается, не умер. Такой же спокойный, методичный и такой же отчаянный упрямец. Вы бы видели, какой дебош он устроил в этом чинном научном собрании, — продолжала Валентина.

— Дрался? — с явным сочувствием к Дружинину спросил Казаков.

— Только что не дрался! Но стоило посмотреть, как он разделал в пух и прах всех, кто ему подвернулся под руку. И тут же стал защищать собственную диссертацию.

— И что же, защитил? — засмеялся академик.

— Наверно, защитил бы, если бы ему не пришлось уйти, — в тон академику ответила Чаплина. — К сожалению, Ученый совет не стал его больше слушать…

— Вы несправедливы к вашему старому знакомому, Валентина Николаевна, — вмешался инженер Алферов. — Дружинин говорил очень интересные вещи. На меня он произвел большое впечатление.

— У Валентины свои счеты с Дружининым, — заметил Казаков. — Их рассудить очень трудно. Бывает, что она о нем и слушать не хочет, а иной раз готова за него глаза выцарапать. Правда, Валя?

— Неправда! У меня с ним ничего общего нет, — ответила Чаплина, но глаза ее блеснули, и она поспешила их опустить.

— Ничего, ничего, не смущайся. Мне он нравится не меньше, чем тебе. Я думаю, вы еще помиритесь.

— Вы думаете, что он поедет на Дальний Восток? Да и я туда пока что не собиралась.

— Ничего, ничего, помиритесь. Ты у меня будешь лабораторией заведывать, а он будет шахту строить. Теперь я его разыщу. Больше он от меня не уйдет.

— Не знаю, как Дружинин, а я согласия ехать на ваши Белые Камни еще не давала. Для докторской работы мне нужна хорошая клиника, а не хороший рудник. Я, с вашего разрешения, все-таки врач, а не рудокоп.

— Спасибо за разъяснение, — усмехнулся Казаков. — А я-то по простоте думал, что у нас работают только шахтеры. Вот, например, академик Шелонский — это, конечно, забойщик; Хургин, скажем, крепильщик; доктора технических наук — откатчики; кандидаты — бурильщики; профессора, которые заведуют отделениями в больнице, уже построенной в Белых Камнях, — проходчики…

— Довольно, довольно! — сказала со смехом Чаплина. — А там очень холодно?

— Холодней, чем в Москве. Но ничего, люди живут… — изменив тон, ответил Казаков.

— Хорошо, Николай Ильич, я согласна. Там много радиоактивных элементов и мало помех для работы над докторской диссертацией. А для меня это главное!

— Молодец, Валя! Ты с годами становишься все серьезнее. А помнишь, как ты прямо из института приехала ко мне на фронт? Ты была совсем девочкой.

Чаплина кивнула головой. Казаков смотрел на нее потеплевшими глазами; видно, ее согласие ехать на Дальний Восток ему пришлось по душе.

— Вот и отлично! Поздравляю вас с мудрым решением. По-моему, это, лучшее, что можно было придумать, — сказал академик. — Я, например, свою ученую карьеру начинал студентом в пустынях Средней Азии, где мы изучали солнечную радиацию.

— За здоровье новой сотрудницы Треста тяжелых элементов! — предложил тост Алферов.

— Я позволю себе выпить за личное счастье будущего доктора медицинских наук.

Шелонский чокнулся с Валентиной и добавил:

— За большое счастье, которого вы, несомненно, заслуживаете.

— А насчет Дружинина не беспокойся, — почему-то вдруг сказал Казаков. — Теперь я его из-под земли выкопаю и заберу к себе. — Сможете ссориться или мириться, сколько захотите.

— Я боюсь, что он к вам не пойдет, — сказала Чаплина. — Он слишком большой фантазер.

— Вот и отлично! Я люблю фантазеров, которые умеют работать. Не правда ли, это хороший народ, Андрей Никитич?

— Мне нравятся люди этого типа. Когда-то и меня называли фантазером, — ответил академик.

— А меня и сейчас называют, — заметил Казаков. — Все, что делает наш трест, многим кажется более удивительным, чем любая фантастика.

— И мне по должности все время приходится иметь Дело с фантазерами. Без них наши исследования продвигались бы гораздо медленнее, — сказал, в свою очередь, Алферов.

— Значит, следующий тост нужно предложить за фантазеров, — сделал вывод Казаков.

— Вот этот тост, мне кажется, поддержим мы все, — засмеялась Валентина.

Глава четвертая

Встреча в библиотеке

После скандала на защите диссертации Дружинин как в воду канул. В Институте прикладной геологии его вспоминали без особой неприязни, даже с некоторым удовольствием.

В конце концов его дерзкое выступление никому большой беды не принесло.

Ученая степень кандидата технических наук Ключникову была присвоена. Институт прикладной геологии продолжал работать вместе с камчатскими инженерами над проектом промышленного использования тепла горячих источников и гейзеров. Благодаря энергии профессора Максимова, столь решительно расправившегося с неожиданным оппонентом, престиж Ученого совета был сохранен.

Чаще других вспоминали человека с ожогом на лице новоиспеченный кандидат технических наук Ключников и научный сотрудник Люся Климова.

Ключников утверждал, что Дружинин его не понял. Он горел желанием объясниться с Дружининым лично, но разыскать его не мог. Ключников не знал имени, отчества и возраста Дружинина, без чего адресный стол справок не давал.

Хургину тоже хотелось встретиться с этим странным инженером еще раз и поговорить с ним как следует. Он не сомневался, что это ему удастся, потому что, по его мнению, Дружинин должен будет обязательно притти в институт.

— Напрасно вы думаете, что это было случайное выступление, — сказал он Ключникову. — Держу пари, что он над этим думал не один год. Я убежден, что у него есть свой готовый проект. Этот человек рано или поздно попытается свести с нами счеты.

— Зачем ему это нужно? — удивился Ключников.

— Зачем? — засмеялся Хургин. — Затем, что с его точки зрения мы болтуны, погрязшие во взаимных комплиментах. Я на его месте, вероятно, думал бы так же. Увидите, мы с ним еще встретимся.

Несколько больше других могла рассказать о Дружинине Люся Климова.

Еще тогда, на защите диссертации, его лицо показалось ей знакомым. Она долго думала, где они могли встречаться, и, наконец, вспомнила, что видела его в консультационном отделе и в читальном зале Ленинской библиотеки. Люся подготовляла в то время работу по истории геологической разведки.

Встречала его Люся и в Центральной научно-технической библиотеке. Он целыми вечерами делал выписки из технических журналов.

Люся бывала в этих библиотеках и теперь, но человека с ожогом на лице больше не видела.

Люсе было жаль, что она не может с ним поговорить. Этот настойчивый человек, казавшийся таким дерзким, по-видимому, был застенчив и одинок. Если бы она его встретила, она подошла бы к нему и сказала, что он отлично говорил тогда, на заседании Ученого совета, и что, по ее мнению, профессора Максимова стоило бы самого выгнать с заседания за грубость.