Владимир Талалаев - Воскресенье - пришел лесник и...

День клонился к закату, первый день их путешествия...

— И снова я проскочу вверх по времени: невесту Джино нашел так же, как и нашел, тут тоже ничего интересного... Зато потом!..

...Говорил Джино:

— Так ведь и сейчас выхода нет. Пригрели, накормили, а дальше что? Иди, милая, дальше по дорогам бродить? И кто мы будем после этого?

Рыцарь ответил не сразу; нанизав на тонкую рапиру, словно на вертел, яблочки-дички, он опустил клинок к самому пламени и смотрел теперь на белесый дымок, поднимающийся над костром.

— Знаешь, братишка, — заметил он, глядя на Джино поверх дыма, — ты сейчас говоришь, как один мой давний знакомый. Как-нибудь расскажу подробнее, если выберемся из этой передряги. А пока учти — ты теперь за нее в ответе; если какая беда случится, сначала ее выручай, а потом уже об остальном думай. Я-то и сам справлюсь. Понял, оруженосец?

— Понял, рыцарь, — ответил заметно повеселевший Джино.

И тут у костра появилась переодетая Рийни.

— О, да ты у нас просто красавица! — Джино не удержался от комплимента.

Девушка присела у огня, и ее оранжево-малиновый камзол сиял, словно второй огонек. Она с благодарностью взяла протянутое яблоко, но тут ее взгляд упал на рапиру. Губки ее сморщились, и она выпалила:

— Разве так обращаются с оружием?! Фи, не издевайся над рапирой!

— С некоторых пор я больше доверяю мечу, — Черный Рыцарь потянулся за следующими яблочками, явно намереваясь насадить их на клинок. И тут Рийни выдернула рапиру из рук рыцаря, по ходу сказав:

— Если тебе это не нужно — подари мне!

— Да пожалуйста! — усмехнулся рыцарь, уверенный, что возьмет она это оружие, как скалку. Но смех его тут же оборвался, когда Рийни, сделав пару красивых выпадов, быстрым движением вбросила клинок в ножны, телепающиеся у нее на поясе. Черт его знает, чему их там теперь на ферме учат...

— А теперь пролистаем три дня... — вновь разорвал видение голос Артагорта...

— Ну и зачем Вы нам это показываете, Арт? — спросил откровенно недоумевающий Загорский.

— Терпение... Имейте терпение... Сейчас все поймете...

...У входа в замок рыцарь на минуту приостановился, глядя на запустение и обломки диковинного оружия, разбросанного вокруг. Было тоскливо и давяще, даже вход в Кэр Мальден напоминал корявый пролом в стене... Рядом остановился Ингвальд и, близоруко щурясь, уставился в сумрак прохода.

— Темно. Там темно, — сказал он словно самому себе, — Стоп, у меня есть очки.

С этими словами он снял с плеч рюкзачок и запустил туда руку. Покопавшись, Джино извлек на свет божий две пары очков странной формы.

Взглянув на очки, Черный Рыцарь медленно расстегнул пуговицу своей шлем-маски. Видимо, сообразил, что маска будет только мешать очкам. Ингвальд с любопытством следил за тонкими пальцами, снимающими маску, и вдруг удивленно вскрикнул, увидев лицо:

— Шут? — а в памяти всплыл "визит" во дворец и фигура в ослепительно белом. Но — с тем же лицом, с теми же усталыми глазами, словно видящими что-то из грядущего, еще не доступное людям.

— Выгорел шут! — резко и раздраженно вырвались криком слова, а Ингвальд подумал, что давно можно было бы догадаться: у кого же еще из воинов может быть эта неправильно сросшаяся правая рука, эта ехидная улыбочка и странный, похожий на волынку, голос.

Однако Шут по прежнему не умел долго злиться. Вот и теперь он уже не кричал, а с удивлением рассматривал взятые у Джино очки, левое стекло которых было обыкновенным, а вместо правого красовался длинный рифленый цилиндр серого цвета, украшенный несколькими кнопками и завершающийся небольшим объективом с полузакрытой диафрагмой. Затем спросил:

— Очки ночного видения?

— Электронный радар...

— Незнакомая конструкция...

— Можно подумать, ты разбираешься в технике! — прорезался сарказм Джино.

— Я воевал в мирах Дня!.. — лаконично и с вызовом ответил Шут. Пояснять что-либо он явно не собирался, а Ингвальд спрашивать постеснялся: неприятно сознавать, что простой шут из средневековья в чем-то разбирается поболее тебя, но показывать это — неприятно вдвойне.

Шут тем временем нацепил очки и старательно поправлял ремешки крепления. Джино восторжествовал было, представляя, как бедолага будет мучиться, пытаясь включить незнакомую технику, но тот безошибочно нажал на кнопку излучателя, а затем, подождав пять секунд, запустил сканн-радар. Изображение тут же раздвоилось, а затем сошлось вновь, приобретя невероятную четкость и контрастность: это поверх виденного и ранее левым глазом наложилось контурное изображение, составленное компьютером очков. Выделился каждый листик на чахлых кустиках, каждый кирпичик на старых стенах, а на клинках, валяющихся по двору, стали заметны даже микротрещинки, которые со временем неизбежно разрушат благородную сталь.

Легкий поворот головы — и взгляд пронзает сумрак входа в Замок Мальдена. То, что раньше казалось сплошной тьмой, теперь превращается в четко различимое изображение. Кто-то, склонившийся над чем-то...

Мальчишка...

В проходе сидел мальчик. Он склонился над лежащей на полу одеждой, напоминающей упавшего человека, и замер, словно окаменел. Не откликнулся он и на слова Джино. Рыцарь осторожно приподнял голову мальчугана — и чуть не отшатнулся: глаза его были пусты, ни единой мысли не светилось в этих зеленоватых озерах с расширенными зрачками. И стоило лишь убрать руку, как мальчишка вновь опустил голову, качнув копной медных волос.

Пожалуй, стоило оглядеться. И тут взор рыцаря-Шута упал на тяжелый боевой арбалет, лежащий у вытянутого вперед рукава. Такое оружие люди Риадана еще не делали сами, хотя и покупали его нередко у заезжих купцов Лесного Народа. Пожалуй, в битве с колдуном такая игрушка будет знатным подспорьем. А вон сбоку еще и пара болтов валяется.

Рыцарь склонился и осторожно поднял с земли стрелки и арбалет. Последний при этом зацепился за легкую ажурную корону, и та тихо и мелодично звякнула о пыльные камни.

Мальчишка словно очнулся. Он вскинул голову и злобно оскалился, зарычав, словно религиозный фанатик, на глазах у которого надругались над святыней. Не говоря ни слова, он подпрыгнул и мертвой хваткой вцепился в глотку Черного Шута. И никакие силы не могли оторвать его. Бедняга отступил к стене, но добился лишь того, что здорово треснулся мотающейся из стороны в сторону головой о каменную кладку. Аж изображение на мгновение раздвоилось!

Ингвальд ринулся на помощь сотоварищу. Обхватив голову нападавшего с двух сторон, он постарался направить сквозь свои пальцы поток миролюбия и спокойствия, как учили его дома. Звериный оскал медленно сменился расслабленностью, но безумие в глазах не угасло, оно лишь укрылось за стеной безразличия и усталости. Медноволосый адъютант и Советник Короля вновь безучастно склонился над останками своего бездыханного Владыки.