Георгий Гуревич - Ордер на молодость (Сборник с иллюстрациями)

Ошибки органов зрения — не заметил, не разглядел. Ошибки суждения — принял зайца за льва. Ошибки действия — не сумел догнать, не сумел удрать.

«Вся история жизни на Земле — это история преодоления ошибок», — утверждал Геннадий.

Ошибки физиологии: почки распускаются в оттепель. Ошибки поведения: лягушка уставилась в пасть змеи — мошку ищет на кончике жала. Ошибки растений, ошибки животных, ошибки органов тела болезнями называются. Ошибки машин — к авариям ведущие. И в конце своего введения Геннадий написал горделиво: Ошибковедение неисчерпаемо, бесконечно и вечно. Бесконечно потому, что, бесконечна природа.

Вечно потому, что надо знать все, чтобы устранить все ошибки. Но чтобы узнать все, необходима вечность».

К сожалению, пока еще великая наука ошибковедения не была создана. Имелось предисловие к введению. Наташа помнила его наизусть. И план был составлен. По плану предполагалось написать три тома.

Том первый Геннадий хотел посвятить описанию типовых ошибок — биологических, экологических, экономических, технических, математических, ученических, а также житейских. Второй том предполагал отвести причинам ошибок. Целый том!

Хотя причин насчитывал только три — незнание, неумение и нежелание.

Незнание определить сравнительно просто. Границы известного известны.

Например, строение атомного ядра выяснено, строение ядерных частиц неведомо.

Значит, в суждениях и рассуждениях о частицах могут быть и ошибки. Поверхность нашей планеты нанесена на географические карты, а в недра рекордные буровые проникли на двенадцать километров. Вывод: в рассуждениях о недрах могут быть и ошибки. Кроме того, Геннадий различал еще три вида незнания — всеобщее, групповое и личное. Всеобщее понятнее всего — мировая наука не дошла. Никто ничего не знает, и баста! Личное: я не знаю достижений мировой науки, не все выловил из океана информации. Групповое — это уже болезнь XX века. Я специалист, и я не знаю новинок чужой специальности. Допустим, я конструктор, знаток сопротивления материалов, но не знаю геологии. Или же я геолог, и сопротивление материалов мне ни к чему. А между тем…

И знаете, что разглядел этот мальчишка? Сходство увидел он между железобетонными балками и платформами земной коры. Вот что значит читать все подряд без разбора. Оказывается, когда балка, заделанная двумя концами, перегружена, трещины на ней возникают косые, наискось идут сверху вниз под опоры. А на планете нашей все главные трещины, где родятся землетрясения, идут сверху вниз наискось под материки: от Тихого океана под Америку, Северную и Южную, или же под Азию; с юга же под пояс Альпы — Гималаи, даже от Черного моря под Крым. Потом я проверял, справлялся у геологов. Они сказали, что трещины идут именно так, это верно высчитал Геннадий, но сопротивление материалов тут не имеет значения, потому что геология — это одно, а строительная механика — совсем другое: разные науки, никакого сходства.

Неумение — вторая причина ошибок. Тоже бывает различное. Прежде всего, оно определяется аппаратурой. Не создан достаточно мощный ускоритель, не создан сверхгромадный телескоп — не видны глубь и даль. И опять-таки неумение всеобщее, общенаучное, общетехническое. Само собой, может быть неумение и групповое — в данной специальности; повсеместно и неумение личное. А помимо всего, Геннадий выделил еще и неумение психологическое: неспособность мыслить объемно. Природа диалектически противоречива, человек же склонен рассуждать прямолинейно: «Да — нет, хорошо — плохо». Это наследие первобытных предков. Им необходимы были быстрые решения, чтобы не медлить, сразу решать: съедобно или опасно, ловить или бежать? У детей четко выражено это полярное отношение: он плохой, она хорошая; хороших надо одаривать, плохих — бить.

И, наконец, нежелание. Тут я, наверное, мог бы порассказать побольше Геннадия.

Но честь и слава юноше, что он подметил этот злокозненный раздел.

Ошибки незнания и неумения отступают с годами. Приборы совершенствуются, поступают новые факты, тени отступают в полдень. Но нежелание сопротивляется упорно и активно, наводит тень на ясный день. Да-да, нежелание устранять ошибки.

Дело в том, что знание не только сила, но еще и товар. Можно кормиться, продавая правильные знания, а можно подсовывать и неправильные, выдавая их за истину. При этом покупателю необходимо внушать, что товар у тебя добротный, высшего качества, что у тебя никогда не бывает гнилья, а вот у конкурентов сплошь плесень и отрава. Это очень хорошо усвоили продавцы истины в древние времена (жрецами их называли). И они очень заботились о монополии на продажу истины, отвергали, отлучали и побивали камнями искателей ошибок: и предлагающих поправки к божественной истине — еретиков, и тем более — опровергателей (безбожников).

К счастью, мы живем не в те времена. Гневные защитники истины в XX веке не посылают еретиков на костер — это не принято в научных кругах. Но есть заинтересованные стороны, склонные невольно, подсознательно настаивать на решении, выгодном для себя, для своего круга, своей области, для своих друзей, для себя лично.

Я сам из таких отчасти, подмечаю иногда. Да, все мы ценим истину, ищем истину, восхваляем истину, воспеваем истину, трудимся в поисках истины и очень ценим свои труды. Неприятно же вычеркивать страницы и главы, выбрасывать в мусорную корзину часы, дни и годы; неприятно и даже стыдно публично признаваться в своих ошибках, оповещать научные круги, что твоему мнению нельзя доверять беспрекословно. Так хочется найти довод в свою пользу, хотя бы малейший. И доводы находятся. Малые, но весомые, веские, даже перевешивающие, даже решающие, даже неотразимые. И оказывается, что прав был я, только я прав, не правы поправляющие, их поправки не верны, вредны, нечестны, откровенно преступны.

Ох, зловредны эти ошибки от нежелания!

С ошибками от пристрастного нежелания Геннадий познакомился в доме своего друга (о друге еще будет речь впереди). Отец того друга был гидростроителем, изыскателем в прошлом, ныне историком науки и увлеченным энтузиастом. В домашнем кабинете его стоял громаднейший глобус, на котором были обозначены крупнейшие гидростанции — построенные, строящиеся, а также возможные, предложенные, но не построенные, даже отмененные, которые и не будут строиться. И отец товарища с гневным возмущением говорил об «этих заплесневелых обскурантистах, которые ставят палки в колеса самому прогрессивному направлению…».

Но кто были эти самые «заплесневелые обскурантисты»? Экономисты, агротехники и географы, как узнал Геннадий вскоре. Ведь гидростанция не только работает, еще и требует работы — несколько лет труда до самого первого киловатт-часа.