Евгений Тарбеев - Дверь в небо, или Жизнь напрокат

Проплыв еще немного вдоль берега, кормчий направил лодку в туман. Легкие хлопья обволакивали лодку, облетая ее вдоль бортов. Через минуту-другую наш берег окончательно растаял. Капитан энергичнее заработал веслом, глубоко погружая его в воду поочередно то с одной, то с другой стороны.

Туман сгустился и обступил лодку сплошной стеной. Теперь я с трудом различал спутника, сидящего в полутора метрах от меня. Было слышно лишь, как он с одышкой опускает в воду весло и загребает. Лодка скользила в непроглядной седой белизне, приближаясь к невидимому берегу.

Я крепче ухватился за борт и всматривался вперед. Через несколько минут разглядел сверху, где туман был менее плотным, шпиль и башню. Я поделился новостью с бородачом. Тот тоже заметил приближение берега и направил лодку на обнаруженный ориентир. Некоторое время спустя по курсу забрезжили очертания большого сооружения. Еще минутой позже мы подплыли к каменной набережной. То, что я разглядел в тумане, оказалось не одинокой башней: она венчала посреди большое строение. Бородач греб вдоль затянутого в камень берега, выискивая удобное место, где можно пристать. Я рассмотрел здание внимательнее: пустые глазницы окон, опущенные плечи темных карнизов. Оно, по всей вероятности было заброшено. Еще не начало разрушаться, но выглядело достаточно ветхо. Почти напротив здания у воды была сделана маленькая площадка, от которой на набережную поднималась каменная лестница. Судовладелец подплыл к причалу и придержал лодку, пока я сойду на берег.

Я понял так, что здесь наши пути расходились. Бородач явно не собирался составить мне компанию.

– Наверху увидишь улицу, которая приведет тебя к дому, в котором живет провидица. – Дал лаконичное напутствие он.

– Может, все-таки пойдешь со мной?

– Нет уж. От меня здесь толку мало, – был его ответ. Тумана в нем больше, чем на улице. Уже отчалив, бородатый добавил: – Будь осторожен.

В его устах предостережение звучало как вершина заботливости. И на том спасибо.

– А вот. Совсем забыл. Возьми, – спохватился он и протянул мне талисман, что ранее конфисковал при обыске.

– Спасибо. – Поблагодарил я, принимая вещь, и надел ее на шею.

Виновато улыбнувшись на прощание, навигатор взялся за весло. С первым гребком между лодкой и набережной пролегла увеличивающаяся полоса воды. Посудина быстро удалялась от берега обратно в туман.

– Желаю вам перебраться вместе с семьей в более просторный дом, – крикнул я напоследок.

Закрашенный молоком человек поднял руку и помахал мне в ответ. Провожая лодку, я постоял, пока ее контуры окончательно не исчезли в туманной мгле, и поднялся по каменным ступеням к зданию со шпилем. Его давно не использовали по назначению – внутри царил беспорядок. Я полагал, что ранее оно вполне могло быть чем-то вроде речного вокзала.

Обогнув здание, я вышел на небольшую площадь и сразу увидел улицу, о которой говорил бородач. Безлюдно. Вдалеке фоном слышался шум автомобилей. По обеим сторонам улицы и вдоль дороги по набережной теснились друг к другу темные, покинутые жителями здания. В тумане мрачные строения казались еще более хмурыми и расплывчатыми. Я скользнул взглядом по их крышам и разглядел над одной слева уходящий в небо туманный столб. Древо Жизни. Оно то таяло, то вновь становилось видимым на фоне окружавшей меня городской серости, сливающейся по цвету со свинцовым небом и проседью тумана у реки.

Вопрос заключался в том, куда понесут меня ноги дальше. Последовав совету бородача, мне предстояло изменить правилу и отклониться от ранее принятого направления на Древо Жизни. С левой стороны раздались залпом два выстрела, что мгновенно включило меня в режим особой бдительности и помогло принять решение. Не идти же мне под пули? Я постоял минуту, прислушиваясь, и не услышав новой стрельбы, двинулся вверх по улице. Чтобы по возможности быстрее миновать потенциально опасный участок, я выбрал ускоренный темп ходьбы. На сей черед предосторожность оказалась чрезмерной: все прошло как по нотам.

Продолжая идти не сворачивая, вскоре я вышел на площадь, некогда украшенную посреди фонтаном, который нынче был завален всяким хламом. От площади радиально расходились лучи-переулки.

Площадь пересекали двое людей в длинных плащах. Я направился в их сторону, чтобы спросить совета о своем дальнейшем пути: ведь так можно пробродить неведомо сколько времени и не найти Провидицу. В результате, все-таки пришлось выбирать наугад. Моя инициатива прохожих напугала. Завидев меня, они повернули в другую сторону и на мой оклик, напротив, пошли быстрее, стремясь избежать встречи.

Я два раза обошел вокруг чаши высохшего фонтана, всматриваясь в пространство переулков. В одном различил вдали несколько цветных мазков, выделявшихся на монотонно-усыпляющем фоне между серыми домами. Его-то я и избрал, повинуясь сиюминутному желанию порадовать глаз разнообразием красок.

Пройдя примерно два километра, я узнал, что выбрал в качестве ориентира кузова автомобилей. Они были повсюду и в самом нелицеприятном виде. Открывал парад ужасов ярко-зеленый седан, собранный в гармошку до задних сидений. Он висел на уровне второго этажа, будто врезался в стену здания, вынырнув перед ней, так сказать, ex nihilo (из ничего). Далее по обеим сторонам проезжей части стояли несколько неподдающихся восстановлению экземплярчиков. Ничем не примечательные, если не дорисовывать в воображении удел их водителей. А вот при виде следующего экспоната я невольно открыл рот. Посреди улицы, в высоте над асфальтом, болтался розовый лимузин. Это ж как нужно было разогнаться, чтобы так взлететь? Сомнительно, чтобы смерть застигла его пассажиров в таком положении. Неизвестно и как он удерживался в воздухе без помощи каких-либо технических приспособлений. Куда более взволновало другое – добротный крепкий кузов был перекручен в момент аварии как тряпка, которую выжимают насухо два дюжих молодца. Я опасливо поглядывая вверх, прошел под автомобилем. Свались он в тот момент, от меня бы осталось мокрое место.

Он был первым, и, как выяснилось вскоре, не последним. Я имел возможность разглядеть целую стаю "летающих" машин: изуродованные, битые и перебитые, многократно перевернутые и искореженные, смятые в лепешку и завязанные морским узлом, свободно висящие над землей и воткнутые в стены домов. Изувеченные автомобили валялись и прямо на поверхности дороги, так что приходилось петлять между ними, чтобы пробраться дальше.

Переулок резко расширился в площадь. Я стоял перед ней и чем дольше вглядывался в открывшуюся мрачную картину, тем более нарастало ощущение, что я попал в театр смерти. Посреди площади возвышалась высоченная башня из машин, наставленных друг на друга – своеобразный памятник быстрой, беспечной езде и трагическому стечению обстоятельств.