Александр Белаш - Оборотни космоса

— Нет, я же ясно сказал — е-да. Про-дук-ты. Продовольственные товары — хлеб, мясо, молоко. Овощи и фрукты.

— Тогда зачем вы пришли на живой рынок? Вам не сюда. Пять секций прямо, три вверх и налево — там продают съестное. И всё же... вижу, заинтересовались. Верно? Знаете что — оставьте альбом себе. Полистаете на досуге, полюбуетесь... может, что-нибудь выберете. А мы — всегда тут, приходите. Чтоб по Шурыге не блуждать, сейчас вам схемку дам, как быстрее нас найти. — Менеджер потискал ладонный принтер, и тот отпечатал бумажку с картинкой.

— Как насчёт технического персонала? — Закрыв альбом, Форт убрал его в карман. — Мне нужен экипаж космического люгера.

— Сложно, — без гримас и увёрток сразу сказал менеджер. — Товар дефицитный, не всем продаётся. Минимум, что потребуют, — свидетельство от надёжного банка о наличии средств, это должна быть серьёзная сумма. Судите сами — если пилот хороший и свыкся с хозяином, продадут ли его? только за большие деньги. Могу навести для вас справки — за полсотки крин, а если бузинесс сладится, мне полторы шестнадцатых доли. Идёт?

— Договорились. Через две ночи зайду.

Форт не пожалел бы десяти с мелочью бассов, чтобы выяснить, кто из косменов-горемык, попавших в плен к пиратам, работает в неволе, — возможно, сведения пригодятся для розыска. Правда, нет гарантии, что рабы носят настоящие имена, но их возраст, стаж и прочие подробности могут сильно помочь полицейским ищейкам.

Негодовать по поводу засилья высших миров в экономике, культуре и политике — дело нужное, но надо признать, что среди международной бюрократии есть и полезные организации. Скажем — Гэлп Сэкоунтэй, она же Галактическая Полиция Совета Безопасности Нижнего Стола.

Судьбоносные решения вроде порыва вложить десятку бассов в благое дело обычно сопровождаются знамениями свыше. Знамение произойти не замедлило — едва Форт и менеджер договорились, как на Шурыге погас свет. Причём вырубилось всё — встали и редкие действующие эскалаторы, и лифты, о чём красноречиво свидетельствовали вопли и стук замурованных где-то за хлипкими стенами. Шурыга разразилась во тьме матерщиной на многих языках, и всю её Форт понимал. Рынок заголосил на разные лады, всеобщий гам звучал и с нижних этажей, и с верхних:

— Ох, пропади ты пропадом, опять!

— Куда?! положь на место! Стой!!

— Держи! держи!

— Баска, лавку стереги! Где?!

— К лестнице побежали!

— Алё, Гвозди! Воры на лестнице, где с рук диски продают! а? вниз ушли!

Бум! бабах! стена упала — кто-то толкнул её плечом, панель рухнула в потаённое пространство, где ховали сумки и тюки с товаром, чтобы не платить за камеру хранения, Крик и тарарам! Вор пронёсся, разметая воздух; за ним, как грузовой состав, с рычанием прогремела погоня, и все вместе канули в наклонную трубу.

Согласно истине «стыдно, когда видно» тьма выпустила на волю самые низменные побуждения — как бы ограбить ближнего своего и нажиться за чужой счёт.

— Эй! ну-ка оставь!! не твоё! — орали вдалеке, вырывая дорогую сердцу вещь из чьих-то загребущих пальцев.

— Ты дома? — телефонил кто-то рядом. — А свет у нас есть? Да чтоб его!.. Слышь, соседка, отключили весь квартал!

— Я думала — воры рубильник перекинули.

— Что ты, Гвозди не дадут!

Тут и там вспыхивали карманные фонари, загорались одноразовые люминесцентные палочки, выхватывая из черноты искажённые физиономии с настороженно поднятыми ушами. Всюду вдвое ярче замерцали выпуклые глазища ньягонцев и оконца кассовых машин. Судя по тому, как ловко местные ориентировались в полумраке, темнота им была не в тягость — должно быть, недаром ходила молва об их особом кожном чутье и даже о том, что они «видят затылком».

Кто-то ловко запустил лапу в карман Форта. Не дав воришке ничего стянуть, Форт перехватил руку, сомкнув пальцы кольцом на запястье, — пойманный крадун забился и истошно завопил. Тотчас Форта что-то ударило в другой бок, послышалось глухое «звяк!» металла о бронировку туловища, а система диагностики сообщила: «СКВОЗНОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ 3DV СЕГМЕНТА ПОКРЫТИЯ ДО СЛОЯ ПИТАЮЩЕЙ ПРОВОДКИ». Текст ещё не был осмыслен, а левая рука Форта поймала на лету отдёрнувшуюся лапку, рванула и сдавила её между кистью и локтем. Крик справа оборвался, зато слева послышался задушенный скулёж, и небольшой металлический предмет упал под ноги.

— И-ти-ти-ти! — Менеджер осветил клиента фонарём. Заточка, вот что это было. Отчаянный эйджи, вздумавший набрать целый экипаж рабов, держал за руки скорчившихся недорослей, паренька и девчонку. — Вас не ткнули?

«Рослый, гад, в броне!» — решил парнишка, сжавшись от боли и ужаса. Ну как сдаст клановой страже? Это владения Гвоздей; гастролёров из нор Дуки Подвального они не помилуют.

— Что с ними делать? — спросил невозмутимый эйджи. — Я здесь недавно, не осведомлён о ваших правилах.

— Можете сдать клану, их люди на всех входах. Воровке отрубят палец или полхвоста; поножовщику — ополовинят уши или отсекут кисть. Смотря по вине — много ли взято, велик ли ущерб. Если захотите — отдадут вам в рабы на срок. На всё ваша воля.

— Затмение как специально для воров устроили, — осматривая трофеи, проговорил Форт. — И часто гасят?

— Да уж четвёртую луну покоя нет. — Наконец-то менеджер нашёл, кому пожаловаться. — Хорошо, если предупреждают, а то раз пять за ночь отключат когда ни попадя. Раньше чем через час свет не дадут, не ждите. Хотите — моя девка проводит вас с лампой до выхода? дёшево, за шесть агал.

Паренёк глядел, как загнанная пся.

— Проваливай. — Наступив на заточку, Форт отпустил обоих. Он заметил, что рука недоросля, побывавшая в тисках, висит плетью. — В другой раз ушами не отделаешься.

Шесть агал девица не взяла, сказав у выхода:

— Спасибо, господин, что не выдали мою неловкость. Я с языками немного теряюсь...

— А заработать крину? — Форт поманил её монетой.

— Я вольная! Я не стану иметь дело с чужим. Только бизнес.

У врат Шурыги люди Гвоздей зажгли шахтёрские переноски, и освещение было вполне сносным. В рассеянных лучах выражение лица девицы читалось отчётливо — она сердилась.

— Ты не о том подумала. Отключения — они на весь Аламбук? Я живу далеко, мне долго добираться...

— Йо! простите, не хотела вас обидеть! Вы о тырщиках — о тех карманниках, я угадала? Эти мстить не будут. Молоденькие, пришлые — а вы их настращали, руку отдавили. Идите без боязни. В главных тоннелях безопасно... почти безопасно. За пару крин вас любой Гвоздь проводит. А я не могу — работа.

— Значит, выключено всюду.

— Да, везде. Вентиляция крутится, грузовые лифты ходят — остальное нет.

До номера Форт добрался, когда свет уже дали. Pax не скучал и отключения, похоже, не заметил — сидел в закутке в наушниках, вперившись в ноутбук.