Тобиас Бакелл - Хрустальный дождь

– Чем ты там занимаешься, мальчик? Ты что, ничего не боишься? Оставайся-ка ты у огня, где мы сможем тебя видеть. Мы сварим для всех вас вкусный горячий суп.

Таким образом, экспедиции Джерома бывали короткими, но все же он выяснил: металлические выступы расположены в нескольких футах один от другого. В задней части пещеры их было четыре, и если Джером раскидывал руки, то кончиками пальцев мог коснуться двух соседних.

На них не было ни кнопок, ни рычагов. Просто гладкие металлические поверхности. Джером жалел, что у него нет факела.

Во время многих своих вылазок Джером встречался с Сэнди. У них бывало десять минут, прежде чем старухи начинали их искать, выкрикивая их имена.

Однако этого времени Джерому хватило на то, чтобы узнать очень многое о поцелуях.

На десятый день после падения Брангстана Джером сидел в своем песчаном кресле у кромки воды. Рядом с ним потрескивал небольшой костерок, и Джером тыкал в угли палкой. От воды поднимался туман.

– Ты тут лазил по пещере? – спросил Трои, вернувшийся из разведки. Он сидел, скрестив ноги, по другую сторону костра.

– Ага, – подтвердил Джером. – Что там за штуки? Металлические?

– М-м… – Трои тоже потыкал палкой в угли. Пепел разлетелся и осел на песок. – Никто из франчи не помнит, что они на самом деле собой представляют. Они просто думают, что пещера – секретное убежище. – Трои поднялся. – Пойдем-ка со мной.

Трои пересек полосу песка и углубился в темноту, не взяв с собой факела. Джером старался не отстать.

Они достигли стены пещеры и одного из металлических выступов. Трои приложил к нему руку. Под рукой что-то засветилось, и часть камня со скрипом отъехала в сторону. Впереди была тьма, но не такая, как в пещере: перед ними тянулся неосвещенный проход, туннель в скале.

Трои двинулся вперед. Откуда-то из глубины до Джерома донесся его голос; видеть Джером почти ничего не видел. Потом рука Троя легла ему на плечо.

– Пойдем, парень. Я тебе ничего не сделаю, только покажу кое-что.

Джером сделал шаг вперед – и тут же подпрыгнул на месте: скала за ним скользнула обратно.

На полу вдоль прохода зажглись призрачные зеленые огоньки; теперь Джером видел стоящего перед ним Троя, глаза которого в этом свете казались серыми.

Они прошли добрую сотню футов и оказались в комнате со столом и двумя креслами. Трои подошел к одному и со вздохом уселся.

– Я прихожу сюда каждый год, – он знаком пригласил Джерома сесть тоже, – чтобы убедиться, что тут все по-прежнему работает.

– Что это такое? – Джером еще не оправился от шока. Кресло, в которое он плюхнулся, не было ни мягким, ни жестким и в точности повторяло форму его тела.

– Защищенный бункер, – ответил Трои. Джером огляделся.

– Для отцов-прародителей? Трои кивнул.

– Для меня. Я – отец-прародитель.

– Но… – Впрочем, Джером обнаружил, что привыкнуть к такой идее не так уж трудно. Он ведь встречался с Пеппером. Мысль о том, что подобные люди существуют, стала частью нового представления Джерома о мире.

– Мне почти четыреста лет, – продолжал Трои. – Я прилетел на Нанагаду, когда вышел в отставку. Красивая земля, хорошая рыбалка, сад можно развести… Мне предложили выбрать какое угодно место. Я предпочел поселиться неподалеку от выходцев с Карибских островов.

– Франчи не знают, что ты – отец-прародитель?

– Я переменил фамилию и выдал себя за собственного сына. Здесь всегда жил какой-нибудь Трои. К тому же франчи стали франчи как раз из-за меня.

– Что ты хочешь сказать?

– Большинство франчи – мои потомки; я дважды был женат, когда прилетел сюда. Поэтому-то я теперь холост: нельзя жениться на собственных родственницах.

Джером огляделся. Увиденное было так невероятно!

– Почему ты все это мне рассказываешь?

Трои оперся на стол, и Джером проследил за его взглядом; он только теперь заметил вделанные в поверхность стеклянные экраны.

– Из-за твоего папы, Джером. Он такой же, как я. Он отец-прародитель.

– Нет, – покачал головой Джером, – не может такого быть!

– Подумай хорошенько. За всю свою жизнь разве ты замечал, чтобы твой папа старел? Ты видел его фотографии тех времен, когда он впервые появился в Брангстане? Он выглядит в точности так же. А у твоей мамы, Шанты, ты видел седину в волосах?

Джером сидел и переваривал услышанное.

– Если ты все это знал, значит, ты их все время обманывал. – Он в упор посмотрел на Троя. – Ты мог помочь папе. Ты мог все ему рассказать. Почему ты ждал? Он так страдал из-за потери памяти!

Трои старался уклониться от обвиняющего взгляда Джерома.

– Я сделал такой выбор. Я не мог вернуть ему память, я мог только рассказать ему что-то. А рассказ – это не воспоминание. Я мог бы все выдумать, и Джон не сумел бы отличить правду от вымысла. – Трои сделал глубокий вдох. – Твой отец совершил что-то действительно очень трудное. Думаю, что воспоминание об этом почти убило его. Мне кажется, что потеря памяти была средством выжить. Своего рода психологической защитой… Ты что думаешь: я мог навязать ему воспоминания, и при этом ничего плохого не случилось бы? Нет. Я молчал и наблюдал, позаботившись о том, чтобы, если память начнет к нему возвращаться, я был рядом и мог помочь. – Трои откинулся в кресле. – Впрочем, может быть, я ошибся. Я побывал ночью в Брангстане, но не смог его найти. Даже если ему удалось бежать и добраться до Кэпитол-сити, я все равно тревожусь: кое-кто из советников знает, что он жив, и они могут рассказать ему вещи, которые заставят его кошмары вернуться.

Джером поерзал в кресле.

– Какие кошмары? Что с ним было такого ужасного? Трои, сидя за гладким блестящим столом, печально посмотрел на Джерома.

– Мне четыреста лет, мой мальчик, и большую часть своей жизни я провел на свободе. Я поселился на Нанагаде и мог делать все, что захочу. Даже после Потерянной Надежды, когда мы лишились большей части своих машин, даже тогда я мог жить на своем острове. Но представь себе, что ты оказался в ловушке и все это время пробыл в ней. Можешь ты вообразить жизнь в маленькой комнате вроде этой, а то и меньшей, на протяжении трехсот лет?

Джером обвел взглядом тесное помещение. Ему было трудно пережить и недолгое заключение в более просторной пещере.

– Представь себе несколько столетий, проведенные в крошечной кабине. Вот поэтому-то твой отец ничего и не помнит. Окажись я на его месте, я тоже все забыл бы. – Трои поднялся. – Я расскажу тебе больше, но не сейчас. Я хочу дать тебе время приспособиться, понимаешь?

– Понимаю… – кивнул потрясенный Джером.

Все вокруг него менялось. От образа его отца, который всегда был нерушимым и прочным, как камень, остались осколки.