Борис Штерн - Вперед, конюшня!

БЕЛАЯ ТЕТРАДЬ.

ПОВТОРНАЯ ИГРА С БАШИБУЗУКАМИ.

На этом матче я не присутствовал, а гонял с научными консультантами по всему Облаку Оорта в выборе места для параллельного (дублирующего) Диффузионного завода. Записываю некоторые впечатления Лобана и доктора Вольфа.

УСТАНОВКА НА ИГРУ.

Лобан произнес целую речь.

Смысл:

- Коллегиальней, коллегиальней сыграйте!

Мы выиграли 3:1. Матч на матч не приходится. Игра была какая-то рваная. В конце Племяш опять вышел на замену.

Сыграл хорошо. Навел панику у башибузуков. Рвался к голу, но не забил. Он выглядит пацаном, поэтому на него не обращают внимания.

ИЗ ДНЕВНИКА ДОКТОРА.

Подошел в перерыве Брагин:

- Доктор, у меня левый глаз не видит!

В первом тайме, выходя с планетоидом из шестимерного пространства, он получил сильный удар в глаз направленным ныром. Несусь к Лобану:

- Еще один одноглазый! "Первый одноглазый - Ираклий." Надо менять!

Бежим вместе к Брагину, у него уже все в порядке:

- Глаз видит!

Уже нет времени проверить. Пошел он играть. После игры подходит:

- Не видит.

Закончилось это неделей в госпитале.

"..." Хуан в ангаре:

- Доктор, я повредил ногу!

- А я думал - голову.

Обиделся. Я объяснил:

- Ты упал и схватился за голову. Вот я и подумал.

- Нет, ногу. А за голову я схватился, потому что испугался, что не смогу играть.

ЧИФИРЬ. (Из воспоминаний Лобана):

"Перед игрой подошел доктор Вольф и сказал, что ребята просят чай - в прошлый раз они уже пили чай перед самой игрой и хорошо себя чувствовали. Что это еще за номера? Чифирят они, что ли? Я пошел к ним. Так и есть, варят чифирь.

Вылил. Корова их научил".

ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ.

МОИ НАБЛЮДЕНИЯ ЗА КОРОВОЙ.

С бессмертниками я, в общем, поладил - бессмертные они и есть бессмертные, что с них взять и какой с них спрос,- если они поладили с самим чертом, то потерпят и какого-то солдафона,- но многие ученые рангом пониже, которым бессмертие пока еще не грозило, не светило, а, может быть, и не предстояло, были недовольны тем, что ими руководит человек, не имеющий отношения к Фундаментальной Науке. Неуч, попросту.Этого мне только не хватало: недовольство начальством мешает работать, вызывает чувство сопротивления и неосознанное настроение внутреннего саботажа. Не то, чтобы эти ученые плохо работали, но они работали без блеска в глазах. Однажды я прямо сказал об этом Лон Дайку.

- Верно,- ответил он.- Вам нужно назначить своим заместителем по науке какого-нибудь авторитетного ученого.

- Вас? - вопрошающе предложил я.

- Нет. Я зловредный.

- Кого же?

- Корову, конечно.

Я так и сел! Это была хорошая, но слишком неожиданная идея. Я не сразу оценил ее. Меня очень смущал Корова. Его клептомания раздражала. Все он тянул в карман фуфайки - авторучки, зажигалки, калькуляторы - всякую пропавшую мелочь ищи у него. Спер мое вечное перо. Не слишком ли простой приоб? Очень уж прост - не хуже ли воровства? Я осторожненько спросил у академика Тутта: какой видится ему роль Коровы в ПРОГЛОДЕ? Тутт сразу понял мои сомнения и ответил категорично:

- Корова? Современный Альберт Эйнштейн! Тот, простой патентовед, разобрался с Пространством-Временем, а этот простой приоб - с Логосом-Космосом-Хроносом-Гумосом.

Поверил ему на слово. "..." В придачу к мычанью, Корова изъясняется путано, с избытком восклицательных знаков- они торчат в его речи, как телеграфные столбы, между ними сидят на проводах слова-попугаи и фыркают на буквы "б", "в" и "п" - "изобретение", "водород" и "бюстгальтер" Корова произносит "изо-, фретение", "фодород" и "фюстгальтер". Вот примерный образец:

- Изофретение - это колесо! Да, колесо! Гениально! Фозьм-м-мем (возьмем) фюстгальтер! Да, офыкнофеиный женский фюстгальтер! Это тоже феликое изофретение! Фюстгальтер, фот (вот)! Тесем-м-мочки! Фратья (братья) Райт фридумали сам-м-молет! Да, аэрофлан! Но этажерка не летала, фадала (падала)! Какой же это аэрофлан! Какой же это сам-м-молет, если он фадает?! М-м-му-му-мура это, а не сам-м-молет! Сам-м-молеты фадали и до фратьеф Райт! Райты задумались: ага! Уфрафление! (Управление.) Уфрафление - фот сам-м-молет! Фрафильно! (Правильно.) Они стали нафлюдать фтиц! (Наблюдать птиц.) Фтицы ф фолете (в полете) шефелили рулефым оферением (шевелили рулевым оперением)! Ага! Фратья фридумали закрылки! К закрылкам фрифязали какие-то ферефки-тесемки! Фростые ферефки! И сам-м-молет фолетел! Теферь идем фо (по) аналогии! Кто из фас (вас) нафлюдал (наблюдал) оффисшую (обвисшую) женскую грудь? Не очень эстетично, ферно (верно)? И тогда кто-то из иафлюдателей фридумал фюстгальтер! Но фюстгальтер фадал с груди! Ага! И тогда этот кто-то фридумал к фюстгальтеру тесем-м-мочки через флечо! Гениально фросто!

Его спрашивают:

- Ну и что из этого следует?

Корова пожимает плечами:

- Ты ничего не фонял, м-м-му-му-мудозфон! Из этого ничего не следует. Я это фросто так рассказал.

ЗООЛОГИЧЕСКИЙ ОТРЯД ЧЕРЕПНО-МОЗГОВЫХ (Ч-МО).

ПОДОТРЯД ЖЕЛТО-ГОЛОВЫХ.

Ученые хоть и считали Корову чокнутым, но все-таки уважали его за природную моцартовскую гениальность. Тут надо подробней рассказать о группе черепно-мозговых Сокращенно "ч-мо"", которая состояла из амбициозных ученых среднего уровня и среднего поколения до сорока лет. Это они называли нас "солдафонами", "футболерами" и "неучами". Это были не просто трудные характеры, к которым следовало притерпеться и притереться, как, например, к зловредному характеру академика Лон Дайка,- его зловредность, в общем, была напускной, хотя и стала второй натурой и даже шла на пользу проекту, оживляла работу, уравновешивала добродушие Коровы - не всем же быть Коровами. Ч-мо раздражали своими амбициями, им все было ясно, они были всем недовольны. Я неоднократно выслушивал от ч-мо предложения о выделении 50 ученых, инженеров и проектантов для обеспечения быстрого строительства вакуумного завода.

- Мозговой штурм и натиск! - говорили ч-мо.

- Быстрый срок - это сколько? - спрашивал я.

- Два, ну, два с половиной месяца.

За каких-то два месяца! Абсурд! Через полгода на строительстве одного лишь Вакуумно-диффузионного завода в окрестности О'к-Аллисто было занято более 2 000 000 (двух миллионов!) человек, а объединенные ресурсы концернов-подрядчиков "Лукойл", "Адидас" и "Кока-Кола" уже были на грани истощения. Впоследствии этот завод отбуксировали вглубь облака Оорта, надстраивали, пристраивали, подстраивали, рядом построили еще три завода, а сейчас в Вакуумно-диффузионной промышленности работает 58 000 000 (пятьдесят восемь миллионов!) человек, не считая членов их семей,- это население крупного индустриального анклава, созданного за каких-то двадцать лет.

Итак, я ни в коей мере не разделял черепно-мозговых взглядов, но объяснить, почему их идеи нереальны, было невозможно из-за крайнего упорства, с которым ч-мо их отстаивали. Какие-то вопли, какие-то заклинания - "Давай-давай!", "Штурм и натиск!", "Аврал!", "Навались!", "Раз-два, взяли!". Какие-то субботники и воскресники... Какое-то трудовое соревнование - кто больше? Некоторые ч-мо - этих я относил к особому роду жопо-головых "слово сказано, редактор требует изменить его на "желто-головых", так тому и быть, подчиняюсь, в дальнейшем они будут желто-головые" - так вот, эти желто-головые с запором в головах от окаменевших палеонтологических мозгов продолжали верить в эти заклинания даже после того, как стали очевидны гигантские масштабы ПРОГЛОДА, и продолжали спорить даже после завершения всех работ. Даже назначение Коровы на пост научного руководителя не ублажило этих крайних желто-головых Корову они считали зеком, недоношенным, "из грязи в князи", исподтишка передразнивали его: "М-м-му-му-мухомор!", хотя, повторяю, в душе признавали его гениальность.