Джек Уильямсон - Прикосновение гуманоидов

— Спасатель, это оно!

— Ты можешь… перенести нас туда?

— Нет, — металлическая хватка ослабла, и Бозун покачал головой. — У меня нет больше фейолина. Я потерял последние крупицы, пока плыл к берегу. Но если я не могу… — в голосе зазвучала надежда. — Кет, вспомни, как ты совершал прыжок с Каи, мы попытаемся вместе.

— Я плохо помню…

— Дерево растет вон на том уступе, — Бронг махнул сверкающей рукой. — Хорошенько представь толстый зеленый ствол с более светлыми ветками, а маленькие веточки на них — ярко-красные. Мы переместимся на край, к северу от него. Итак, я считаю. Раз, два, три…

Кет не помнил ничего толкового, так все это казалось ему безнадежным трепыханием. Кто они сейчас? Двое оборванных, грязных изгоев, которых перенесенные беды заставляют перешагнуть грань безумия. Это просто заблуждение…

— Давай!

Ничего не произошло, но рука отца продолжала тянуть его.

— Пошли!

И юноша шагнул прочь с песчаного берега, уходя от резкого ветра и шума реки. Все затуманилось, и желтое небо словно мигнуло. От перепада давления заложило уши. Потеряв на мгновение ориентацию, он чуть не упал.

— Держись, Спасатель! Вот мы и перебрались!

Они стояли так близко от края уступа, что Кет невольно отшатнулся. Внизу, сотнями метров ниже, виднелась текущая у подножия горы река, по ее бледно-зеленым водам плыли голубоватые льдины. Он обернулся и увидел дерево.

Гигантское дерево фейо возвышалось на твердом, лишенном другой растительности грунте. Ярко-зеленый ствол с гладкой корой достигал у самых корней нескольких метров в ширину. Постепенно сужавшиеся бледно-зеленые ветви становились оранжевыми, затем темнели, а их свисавшие к земле кончики были цвета крови.

Вокруг дерева хороводом шли лелейо. Высокие и стройные, с шоколадной кожей и золотистыми волосами, и все — и взрослые, и дети — нагие.

Лелейо пели, то торжественно шагая, то танцуя. Одна пара вышла из круга, чтобы вести в песне. Затем они вернулись обратно, их место занял кто-то другой. С мучительной надеждой Кет стал искать взглядом Неру Ньин, но ее там не было.

— Наши родичи! — почти молитвенно выдохнул Бронг. — Идем!

Разочарованный, юноша медленно побрел за ним. Голые дикари, поющие перед деревом! Он не мог смеяться: он зашел слишком далеко и слишком много перенес, чтобы теперь засмеяться. Но дерево показалось ему чересчур странным, а религиозное действо — бессмысленным. Лелейо с их непостижимыми тайнами были чужды ему так же, как и гуманоиды.

40. Синергия

Соединение нескольких условий, дающее сильный эффект, какого не могут дать эти условия по отдельности. (Приблизительный перевод с лелейо слова «фейолили».)

Отец поторопил его:

— Скорее, они нас ждут!

Танцующие остановились, повернувшись к ним. Голоса умолкли, затем запели снова, но уже другую мелодию. К путникам, выкрикивая какое-то приветствие, направился старик с золотой бородой.

Бронг бросился навстречу и упал перед ним на колени. Бородатый знаком велел подняться и сжал его в объятиях. Они долго стояли так, а потом с улыбкой поглядели на Кета.

— Это Ило Аули, — тихо, дрогнувшим голосом произнес Бронг. — Твой дед.

Юноша со странным чувством пожал мускулистую руку.

— Добро пожаловать, фейолан, — звучно произнес старик, словно сам был с Каи. — Мы ждали тебя. Добро пожаловать к фейо… — он кивнул в сторону дерева. — Только вот это вам здесь не понадобится.

Он нахмурился, глядя на их разорванные в клочья одежды. Бозун с радостью разделся и бросил лохмотья вниз со скалы. Чувствуя себя весьма неуютно, Кет последовал его примеру, но остался на холодном ветру у обрыва, не поворачиваясь к остальным.

— Пошли! — позвал Бронг. — Теперь мы лелейо.

Ило Аули провел их через утоптанную площадку к дереву. В качестве почетного эскорта к ним присоединилась дюжина танцующих, запевших новую мелодию. У мощного ствола вокруг гостей снова образовался хоровод. Юноша напряженно выжидал, ощущая себя уязвимым и растерянным.

— Расслабься! — металлическая рука коснулась его плеча. — Мы вернулись домой.

Кет дрожал от холода, все тело у него болело после купания в реке, стертые ноги горели. Тяжело сглотнув, он обнаружил, что в горле у него пересохло, и задумался, не является ли это первым симптомом кровяной гнили.

— Кровь дерева, — пропел Ило Аули, потянулся к багровой ветке и сорвал с ее конца маленькую черную почку. Упало несколько алых капель. Он собирал их в ладонь, пока подбежавшая маленькая девочка не подала ему золотой чаши.

— Жизнь лелейо!

Старик поднял девочку, чтобы та смогла поднести ароматную чашу к губам Кета. Густая, словно кровь, жидкость жгла как огонь, и первый же глоток переменил все в душе юноши. Внезапно он стал… лелейо.

Гигантское дерево уже не казалось странным — оно было отцом, матерью и другом многих поколений. Это дерево впитало в себя всю историю народа лелейо — его народа. Юноша знал теперь о первых веках неуверенности, о трудном поиске взаимосвязи материи и разума, о долгом труде, создававшем гармоничную жизнь планеты. Он понял их ужас от вторжения Каи Ну и чувствовал огромную благодарность за то, что они остановили распространение радиации из Зоны: священное дерево находилось теперь в безопасности.

Кет больше не был чужим — эта земля была его родиной. Все трудные годы на Каи превратились в неприятный сон, и ему стало ужасно жалко того одинокого молодого человека, которым он был раньше. Этот человек вырос в холодных и мрачных туннелях, постоянно страдая от своей неприспособленности к жизни, потому что не мог понять других, а другие не понимали его.

Лелейо больше не были чужаками — это был его народ. Народ, живший в радостной гармонии с миром. Ойя Ила, молодая мать, радовалась своему недавно родившемуся ребенку. Маленькая светловолосая Эйна Оонг с радостью разделила с Кетом питье, отпив сока той же ветви, прежде чем снова наполнить чашу. Реро и Молу радовались, что принимали участие в изготовлении этой чаши. Ило Аули был счастлив приходу сына и внука.

Юноша протянул руку маленькой Эйне, прося еще одну обжигающую каплю, после чего вместе с отцом присоединился к празднованию возвращения весны. Теперь он знал их танцы, каждый шаг и движение, символизирующие то или иное событие в великолепной истории его народа.

Он стал лелейо — и все же остался самим собой. Радостное тепло помогло ему справиться с ознобом, и он уже не чувствовал ледяного ветра. Горло больше не болело, стертые ноги и ушибы перестали ныть. Внезапно Кет понял, что патоген кровяной гнили тоже не враждебен ему: он борется с нежелательными в организме веществами.