Алексей Ефимов - На землях рассвета

Опомнившись, юноша приник к триплексам, но яростный свет снаружи не давал ничего разглядеть — они словно попали внутрь неоновой трубки. Когда он взял микрофон и попытался вызвать Вайми, оказалось, что внутреннее радио точно так же мертво, как и все остальное. Сам он мог говорить, но не двигаться: сила тяжести вдруг выросла в несколько раз. Воздух внутри машины наполнился электричеством: волосы у Найко встали дыбом, как проволока. Уступая все возрастающей тяжести, он навалился на казенник и ствол пулемета задрался вверх на девяносто градусов. Его пальцы уже лежали на спуске. Пошевелить ими оказалось невероятно трудно. Тем не менее, это удалось и он вздрогнул от оглушительного грохота.

Очередь 15-миллиметровых снарядов ударила прямо в брюхо Мроо. Их идемитные сердечники поглощали энергию пленившего их силового луча и взрывались за ее счет, разбивая его. Силовой конус не гас, но его основание начало подниматься и под ним становилось темно. Секунд через пять стрельбы луч окончательно исчез и шар с огромной скоростью умчался. Тотчас все лампочки вновь вспыхнули и «Хиви» рванулся вперед с такой силой, что чуть не опрокинулся.

Снизу донесся дружный вздох облегчения: все понимали, что уцелели только чудом: будь на «Хиви» столь прельстившая Найко лучевая пушка, уже никакая сила на свете не смогла бы их спасти. Но силы Мроо отличались прекрасной координацией и очень быстро усваивали неприятные уроки, так что никто не знал, смогут ли они вернуться к принцу.

Найко обнаружил, что быть героем, вообще-то, очень приятно. Его громко хвалили и хлопали по плечам, но как-то смущенно — как люди, обязанности которых выполнил кто-то другой. От благодарности Вайми ему стало неловко — так тот мог бы обращаться с собакой, которая спасла дом от воров или что-то вроде — ведь он даже не служил в армии, а Вайми командовал охраной племянника Императрицы. Нельзя было сказать, впрочем, что эти мысли занимали его долго: были и более насущные проблемы.

— Что это такое? — наконец спросил Найко. — Как он вывел из строя генератор?

— Я не знаю, Найко, — тихо ответил ламаец. — Это вопрос к физикам.

— А какого черта им было от нас нужно? Почему они сразу не бабахнули по нам плазмой или чем похуже?

Вайми отвернулся.

— Мроо не убийцы, Найко. Они считают, что несут нам счастье — как они его понимают, конечно. Их силовой луч изменяет саму природу наших тел. Достаточно попасть в него всего на несколько секунд — и ты станешь одержимым, как та черная тварь. Это называется пластинация.

Найко поежился. Бронированная ультрапластом крыша спасла их от таких вещей, но лишь теперь он начал понимать, что такое настоящий страх — не перед смертью, нет. Страх потерять себя, свою сущность. Ничто не могло быть хуже.

Когда они въехали в Гитоград, вокруг по-прежнему никого не было. Огромный город казался вымершим — ни одного огня, ни одного целого здания. Они ехали среди бесконечных, безжизненных развалин.

Мост через Трир, по счастью, уцелел, — но, проезжая по нему, Найко увидел, что гидростанция тоже превратилась в развалины. Хотя фасад ее остался целым, окна зияли прямоугольными дырами и за ними громоздились завалы. На них сквозь бреши в крыше падал бледный, призрачный свет. Гостиница тоже превратилась в мертвый, выгоревший остов, просвечивающий насквозь. Найко не представлял, что тут творилось. Он хотел спросить Вайми, но не осмелился — не хотел показаться мальчишкой.

Миновав рисовые поля, они снова въехали в развалины. Вскоре Найко заметил, что в них шныряют зловещие черные тени. Одержимых становилось все больше. Вначале они попадались поодиночке, потом — небольшими группками, а когда БТР подъехал к Малау, Найко увидел возле нее целую толпу. Твари запрудили дорогу и взобрались на вал. Вагончик для охраны сгорел и был искорежен, ворота выбиты, но сама Малау была еще жива — темно-синий, переливчатый силовой щит перекрывал пролом ворот и куполом вздымался над двором.

Найко сидел за пулеметом и еще метров с пятидесяти открыл огонь. Взрывы полебойных снарядов рвали одержимых на куски — но Мроо и не думали отступать. Они повернулись всей массой и бросились на машину. Юноша косил их справа налево и обратно, но все равно не успевал расстреливать всех. «Хиви» с ходу врезался в эту толпу, его силовое поле стянулось в несколько ослепительных огненных шаров — они, как челноки, сновали вокруг машины, скручивая одержимых пылающими спиралями и разрывая их на части. Найко стрелял почти в упор и вокруг «Хиви» ширилось адское месиво из шлака и клочьев обугленной протоплазмы. Это было жуткое побоище — но Мроо все равно не сдавались.

Одержимые как-то очень быстро кончились, но их место заняли какие-то твари, похожие на обросших губками крабов размером с лодку. Из этих бокаловидных «губок» вылетали огненные шары, но силовой щит держался, хотя страшные удары бросали машину то вправо, то влево, а ослепительное полыхание растекавшейся по полю оранжевой плазмы закрывало Найко весь обзор. Что делать дальше, он не знал, но тут им открыли проем в поле и «Хиви» устремился во двор.

Они уже въехали внутрь, когда «крабы» дали согласованный залп, пришедшийся в корму машины. Зад «Хиви» подбросило, он прыгнул вперед метра на два и замер, как вкопанный. Все огни внутри погасли, завоняло дымом — а «крабы» готовились к новому залпу. Найко развернул башню и снес их всех одной длинной очередью, прикончившей остатки боезапаса. Потом поле за ними сомкнулось, но дым становился все гуще и Вайми приказал покинуть машину.

Увидев ее снаружи, Найко непроизвольно сглотнул. Их верному «Хиви» пришел конец: плазменный удар пробил поле и полтора дюйма ультрапластовой брони, и в корме машины зияли две страшных выжженых дыры, обрамленных седой бахромой нановолокна. Сквозь них виднелись смолистые остатки исходившего дымом и жаром машинного отсека. Юноша отвернулся, пряча невольные слезы — жалеть мертвую машину было глупо, но она не один раз спасала им жизни и он успел привязаться к ней, словно к живому существу.

Парк Малау остался неизменным и привычные виды странно успокоили Найко — казалось, он вернулся домой. Но на валу вокруг кишели одержимые. В десятках мест они яростно рыли землю: поле кончалось у ее поверхности и было ясно, что вскоре они ворвутся внутрь. Двое уцелевших «крабов» подбежали к проему ворот и на мерцающую пелену поля обрушился град плазменных ударов.

Найко передернул плечами. Оставив бесполезный БТР, они вошли в здание. Гвардейцы заперли двери — сначала внешние, потом внутренние. И те и другие представляли собой просто застекленные рамы из дюраля, но за ними замерцало сияние внутреннего щита: его создавала пара встроенных в здание генераторов и Найко почувствовал себя увереннее, — хотя и эта преграда вовсе не была непреодолимой.