Александр Рыжов - Земля Тре

- Вэ виктис! - воскликнул золотоволосый, держась рукой за подбородок.

"Горе побежденным!" Глеб ухватился за эти слова, как за спасительную соломинку, и выкрикнул первую пришедшую на ум латинскую фразу:

- Вивере милитаре эст!

На лице золотоволосого отразилось крайнее удивление.

- Ты знаешь язык мудрецов? - спросил он по-латыни.

- Не один ты умный, - огрызнулся Глеб. На щеках варяга снова заиграл румянец. Пошатываясь, он шагнул вперед.

- Как тебя зовут?

- Глеб.

- Откуда у тебя этот медальон? -. Золотоволосый разжал ладонь.

- Нашел.

- Где?

- В пещере.

Золотоволосый сделал знак, и матросы нехотя отпустили Глеба.

- Рассказывай!

- Это далеко... На берегу Студеного моря. Пещера Арома-Телле.

Варяг пристально вгляделся в измученное лицо Глеба. Перевел взгляд на Косту.

- Кто вы? Откуда?

Глеб замешкался. Что ответить? История их появления в земле Тре заняла бы слишком много времени, да и мысли разбежались - не собрать. Сказал коротко:

- Из Новгорода.

- Из Гардарики? - Рука золотоволосого опять сжалась в кулак. - Ты лжешь!

- Не обучен.

- Ты лжешь! Ни один из жителей Гардарики не смог бы проникнуть так далеко... на край света!

- Край света не здесь, - повторил Глеб слышанное от Элльма.

Пришлось рассказывать с самого начала. Пока Глеб подбирал и осторожно выговаривал нужные слова, золотоволосый молча стоял перед ним, сжимая в руке медальон. На его подвижном лице ясно и четко читались эмоции: недоверие, удивление, любопытство... Рассказывая, Глеб понимал, что говорит вещи слишком невероятные, чтобы их можно было счесть за правду, и ждал, что варяг прервет его длинный рассказ своим восклицанием: "Ты лжешь!" Но тот слушал не перебивая, и с каждой минутой лицо его становилось все более задумчивым. Наконец Глеб умолк. Стало тихо.

- Ты мне не веришь?

На небе исчез последний отсвет. Корабль медленно плыл вдоль скалистого берега, удаляясь от устья Кремневой реки. Золотоволосый опустил руку с медальоном и негромко проговорил:

- Я верю тебе.

Он махнул матросам, и они неслышно удалились. Коста облегченно вздохнул и расправил плечи. Латыни он не знал, в разговор не вмешивался, но по тону понимал, что дело, кажется, налаживается.

- Пещера... - промолвил варяг. - Ты сказал, что там лежал свиток.

- Я не взял его.

- Но ты помнишь, что в нем было написано?

- Помню.

- А еще? Еще там что-нибудь было?

- Было. - Глеб почему-то замялся. - Там был обрывок кожи... наверно, одежда...

- И?..

- И череп.

Золотоволосый закрыл лицо руками и отошел к борту. Его спина вздрагивала.

- Что с ним? - удивился Коста.

- Не знаю...

Глеб подошел к незнакомцу и тронул его за плечо:

- Ты знал этого человека?

- Знал, - сдавленным голосом произнес варяг. - Это был мой отец.

Что можно было сказать? Помолчав, Глеб задал вопрос, который давно уже вертелся на языке:

- Кто ты?

- Меня зовут Улаф. Улаф, сын Харальда.

- А этот корабль...

- Я назвал его "Харальд". В честь отца.

Выглянула луна. На поверхности моря заколыхались размытые желтые пятна. Ветер переменил направление, и паруса захлопали, обвивая мачту.

- Идемте, - сказал варяг, не замечая ничего вокруг. - Идемте, я расскажу вам все...

Они сидели в небольшой каютке с низким закопченным потолком. Перед ними, на широком дубовом столе, стояли кувшины с вином и пивом, в серебряном блюде лежало вареное мясо. Изголодавшемуся Косте эта скромная трапеза показалась настоящим пиром. Он по-волчьи разрывал мясо крепкими зубами, глотал не жуя целые куски и никак не мог насытиться. Глеб ел мало - нервное напряжение еще не отпустило его. Улаф подал ему кубок с вином. Глеб осторожно взял его, боясь расплескать, и увидел на ободе знакомую надпись.

- "Экспериментиа эст оптима рерум магистра".

- Таких кубков было два, - вздохнул Улаф. - Один остался у меня, а второй...

- Второй я видел там же, в пещере, - сказал Глеб, Блюдо опустело. Коста с удивлением взглянул на горку обглоданных костей, на свои руки, перепачканные жиром. Улаф позвал матроса и приказал принести еще чего-нибудь. Коста впервые посмотрел на варяга с выражением благодарности.

- Ешьте, - сказал капитан "Харальда". - Вам надо окрепнуть.

- А ты?

- Я сыт...

Улаф к еде не прикасался и неторопливо цедил из кружки темное пиво. Его взгляд был прикован к Глебу.

- Скажи мне... Что было написано на том пергаменте, который ты нашел рядом... рядом с черепом?

Глеб напряг память и попытался пересказать содержание свитка. Получилось плохо: на ум приходили отдельные слова и обрывки фраз, которые не желали выстраиваться в единое целое. Но варяг, похоже, понял. Он внимательно дослушал до конца и тихо спросил:

- Это все?

- Все, что удалось разобрать. Остальное попортила вода.

Улаф одним глотком допил пиво и отодвинул кружку. Лицо его оставалось спокойным - услышанное от Глеба не стало для него неожиданностью.

- "Жить - значит бороться"... Это были его любимые слова.

- Он читал Сенеку?

- Сенеку, Эпикура, Лукреция. Он говорил, что это великие люди, потому что они учат, как победить страх. Он повторял, что без победы над страхом невозможно обрести душевный покой, а значит, и счастье.

- Как же победить страх?

- Если ты знаком с трудами этих мудрецов, ты должен знать. Страх можно победить только путем познания мира.

- Некоторые утверждают обратное: душевный покой может обрести только тот, кто воздерживается от суждений и поисков истины.

- Нет! Я думаю иначе. И отец мой думал иначе...

- Поэтому он и отправился в землю Тре?

Улаф с минуту молчал. Глеб подумал, что он обижен резким вопросом, но варяг глубоко вздохнул и ровным голосом начал свое повествование:

- Мой отец был бондом. Свободным землевладельцем. У нас было хорошее имение, много земли. Мы жили на островах Вестероллен, и во всем Вест-фиорде не было семьи, которая могла похвастаться таким благополучием, какое царило в нашем доме. Соседи завидовали нам - каждый хотел бы жить так, как Харальд, сын Турера.

- Что же случилось?

- Ничего. Так продолжалось много лет. Но однажды отец взял свой лучший корабль, оставил меня на попечение слугам и уплыл... Я был тогда слишком мал, чтобы понять, зачем он это сделал, а матери уже не было в живых, поэтому долгое время мне казалось, что он меня предал. Соседи говорили, что Локи, дух зла, лишил его рассудка. Они захватили половину наших владений, прежде чем я вырос и научился защищать себя и свою собственность.

- А потом?

- Когда я стал старше и умнее, когда я прочитал все те книги, которые читал отец, я понял, какая сила позвала его в дорогу. И я снова стал уважать и любить его. Хотя нет... это неправда. Я любил его всегда.