Михаил Немченко - Только человек

Когда ровно в девять ничего не подозревающий Овчаркин начал прием, мы сидели в темном уголке ремстройуправленческого коридора и затаив дыхание смотрели на экран крошечного, размером в два спичечных коробка, телевизора, лежащего на ладони у Игоря (передающая телекамера с микрофоном была скрыта в люстре над самой овчаркинской головой).

Первой в кабинет вошла маленькая сухонькая старушка. Вздыхая и печально сморкаясь в носовой платок, она принялась рассказывать грустную повесть о капающих с потолка осадках и раскачивающихся, как качели половицах. Овчаркин слушал ее с миной внимания и участия, хотя было видно, что мысли его заняты совсем другим.

— Так-с, понятно, — значительно произнес он, — заметив, что губы посетительницы перестали шевелиться. — Вы, мамаша, заявленьице-то написали? Вот мы его прямо сюда и приколем: Значит, как олифу получим — поимеем вас в виду.

— Да не олифу мне: — чуть не заплакала старушка. — Каплет на нас! Как под душем: И половицы ходуном: Начали ремонт-от, да тут же и бросили: Я ведь уже третий раз к вам…

— Разберемся, — бодро пообещал Овчаркин. — Идите, мамаша, спокойно домой…

И тут Володька включил Генератор, щиток дистанционного управления которого находился у него в кармане.

На лице Овчаркина внезапно отразилось острое беспокойство. Ему вдруг показалось, что холодные капли падают ему прямо за шиворот. Кап-кап-кап… Вздрогнув, хозяин кабинета посмотрел вверх. Но созерцание белоснежного потолка и новенькой люстры, разумеется, не могло нейтрализовать невидимо хлынувших в его мозг переживаний старушки. Овчаркин всем существом почувствовал, что не найдет себе места, если немедленно, вот сейчас же не примет мер по ликвидации аварийного состояния данной единицы жилфонда.

— Это что же получается… — сдавленным от обиды и возмущения голосом пробормотал он, рывком хватая телефонную трубку. — Живешь все равно как без крыши — и ни одна собака не поможет.

— Не поможет… — робким и горестным эхом откликнулась насторожившаяся старушка, не подозревая о том, какими мощными зарядами принудительного сочувствия бомбардирует она при этом нервные центры руководителя ремстройуправления.

А изнемогающий от прилива чуткости Овчаркин уже кричал в телефон:

— Ремонт начать сегодня же! Дошло до тебя?! И доложить мне лично…

В общем Генератор работал безукоризненно. Уже к 12 часам заметно осунувшийся от непривычных волнений Овчаркин сумел полностью удовлетворить запросы всех записавшихся на прием граждан.

— Ну, все, — сказал Игорь, когда мы, выключив аппарат, вышли на улицу. Бюрократизму теперь крышка. Скорей бы только пустить в производство.

Ровно неделю спустя, под вечер, когда мы вчетвером сидели у себя в отделе, совершенствуя на ватмане узлы Генератора, дверь неожиданно отворилась, и в комнату вошел Овчаркин.

— Здравствуйте, молодые люди, — громко проговорил он, явно наслаждаясь нашим замешательством. — Как же это вы, — такие умные, — а не могли сообразить, что женщины не умеют долго хранит секретов? Ай-ай, как нехорошо получилось: — Он сокрушенно покачал головой и с интересом оглядел комнату. — Ну, как поживаем, граждане ученые? Новые эксперименты планируем на живых людях?

Руководитель ремстройуправления подошел к Володькиному столу и тяжело опустился на стул.

— Устал, — объяснил он. — Я ведь сегодня первый день, как вышел. Бюллетеню с того самого вторника. Вот можете полюбоваться на свою работу. Он вынул из кармана голубоватый листок и с выражением прочел: — «Повышение давления и общий упадок сил на почве нервного перенапряжения». Так-то вот, дорогие исследователи… Будем надеяться, что наш народный суд не оставит безнаказанными тех, у кого поднялась рука сделать пожилого гипертоника своим подопытным кроликом.

Овчаркин помолчал для ознакомления с произведенным эффектом и продолжал уже совсем другим тоном:

— Ну, про суд это я, конечно, на всякий случай. Уверен, что мы договоримся по-хорошему… Видите ли, после того, что произошло, я, так сказать, ценой собственного здоровья чувствую себя сроднившимся с данным изобретением.

И компанейски подмигнув нам, глава ремстройуправления изложил свои условия: он снимет все свои обвинения и никуда не будет жаловаться, если мы внесем в конструкцию малюсенькое изменение: сделаем так, чтобы Генератор возбуждал у посетителей сочувствие к ведущему прием лицу — а не наоборот.

Хитрецы с Веги

Обычно в этот предвечерний час небо над городом было полно людей, летящих по всем направлениям на своих глассилитовых крыльях. Но сегодня и небо, и улицы словно вымерли. Как и по всей Земле. Потому что не было сейчас на планете ни одного дома, где бы люди не смотрели эту самую интригующую из всех космических передач.

— …Итак, этот иск Союза планет Веги и рассматривается на сегодняшнем судебном заседании, — говорил с экрана комментатор, в котором Антон сразу узнал одного из самых известных косморепортеров Земли. — И вряд ли нужно напоминать, что в практике Межзвездного Суда это совершенно беспрецедентный иск…

— Папа, а вдруг они правда заберут у нас нашу Луну? — зашептал маленький Лик, взобравшись к Антону на колени.

— Ну что ж, придется тогда арендовать у кого-нибудь из соседей, — на полном серьезе проговорил Антон, потрепав сына по голове. — Бывают же недорогие подержанные луны, вышедшие из употребления… Заплатим веков за десяток вперед. Подтащим на ближнюю орбиту — вот тебе и царица ночи.

— Ну пап, ты шутишь, а я же серьезно… Что если Суд правда разрешит им отбуксировать у нас Луну?

— Лик, сядь и не мешай отцу смотреть, — сказала Рина.

— …Члены суда заняли свои места, — объявил с экрана комментатор.

Объектив скользнул по огромному залу, разгороженному на множество герметических отсеков и боксов, и медленно поплыл вдоль возвышения, показывая крупным планом восседающих на нем судей. Это были существа всех мыслимых форм и расцветок, представляющие самые различные края и области Галактики. Каждый сидел в отдельной прозрачной кабине, где поддерживались условия его родной планеты, — но, благодаря безукоризненной системе связи и перевода, вершители звездного правосудия находились в постоянном контакте друг с другом.

— Слово имеет представитель истца, — произнес председательствующий, белесый рыбообразный интеллектуал с Фомальгаута, плававший в сосуде с жидким азотом. Он подождал несколько секунд, пока машины переводили его слова на все языки вселенной, и добавил: — На сегодняшнем заседании суду предстоит еще рассмотреть объемистое дело о некоторых злоупотреблениях в торговле астероидами, — поэтому прошу стороны беречь время и высказываться покороче.